Из Астрахани на Кавказ

Источник: Н… Н… Записки во время поездки из Астрахани на Кавказ и в Грузию в 1827 году. — Москва: В типографии С. Селивановского. — 1829. — 190 с.

Печатать позволяется с тем, чтобы по отпечатании представлены были в Цензурный Комитет три экземпляра. Москва, 1829 года марта 26 дня.

Цензор Двигебский

ЕЕ ВЫСОКОРОДИЮ

ВАРВАРЕ ПЕТРОВНЕ

ВСЕВОЛОЖСКОЙ,

УРОЖДЕННОЙ КНЯЖНЕ ХАВАНСКОЙ.

ЗАПИСКИ

ВО ВРЕМЯ ПОЕЗДКИ ИЗ АСТРАХАНИ

НА КАВКАЗ И В ГРУ3ИЮ В 1827 ГОДУ

Мая 19, 1827 года.

Пополудни в 8 часов переправился я за Волгу на Форпостинскую станцию и в ожидании Н. В. и В. П. В....х, с которыми имел удовольствие отправляться к Кавказским Водам и в Грузию, рассматривал прекрасный вид Астрахани. Заходящее солнце бросало последние лучи на зубчатые стены древних твердынь. Среди их величественный Собор блистал пятью позлащенными главами. Лес мачт, городские здания, зелень окрестных садов и частые куполы церквей сливались в один превосходный ландшафт; в это время мысленно переносился я в мирное жилище мое и грустил, что не мог еще раз обнять милых сердцу. Между тем минуты летели и наступивший вечер лишил меня последнего наслаждения — различать знакомые предметы в городе. Кругом царствовала тишина, безмолвие нарушалось только Волжскими струями, коих унылому плеску внимал я на уединенном берегу, до приезда Н. В. и В. П. Темная ночь препятствовала нам пуститься тот же час в дорогу, и мы остались ночевать в станционном доме.

* * *

20 Мая . В 6 часов утра, когда экипажи были готовы, отправились мы в путь и 21 числа, в день Троицы, прибыли в село Черный Рынок, имение Н.   В.

На расстоянии с лишком 300 верст кроме станций встречаются по дороге: 1-е — в 12 верстах от Астрахани Тинакский карантин , заслуживающий внимания единственно по близлежащим соленым грязям, известным благодетельным свойством в исцелении некоторых болезней; 1 2-е — Татарская деревня Курочкино , где есть такие же грязи, как и вблизи Тинака. Жители сей деревни занимаются перевозкою в магазейны соли, выламываемой из ближайших озер, и 3-е — Гуйдукские соляные запасы на самой границе Астраханской губернии и Кавказской области, где устроены дом и казармы для чиновника и команды Соляного Правления. Впрочем, вообще печальная однообразность дикой пустыни, лишенной зелени и покрытой или песчаными горами, которые при малейшем ветре приходят в движение, или солеными озерами, белыми, как снег, приводит путника в грустное расположение. Любопытные взоры, блуждая на необозримом пространстве, ничего не находят. Здесь ни природа, ни события древности не представляют ничего редкого или достопамятного. Иногда встречаются только неуклюжие верблюды, расхаживающие с поднятыми вверх головами, будто гордясь участью своею под знойным солнцем, среди глубоких песков.

Станционные смотрители, единственный предмет внимания по сему тракту, проводят жизнь, как истинные пустынники. Судьба во всем отказала им, назначив в удел пребывание там, откуда, кажется, самые звери и птицы удаляются, и где за исключением немногих станций, имеющих солено-горькие водохранилища, даже утолять жажду надобно запасною водою. Однако же некоторые смотрители посвятили такому уединению по 15 и 20 лет. Вот доказательство, что по привычке можно везде не только жить, но быть и довольным!

После сей скучной дороги, с приближением к Черному Рынку чувствовал я величайшее удовольствие, в справедливом ожидании здесь всего приятнейшего.

Черный Рынок, основанный бывшим в Астрахани благоразумным губернатором Бекешовым, лежит при устье Прорвы , так называемого рукава реки Трека, впадающего в залив Каспийского моря. Селение сие устроено столь хорошо, что более походит на маленький городок: дома крестьян весьма правильно расположены в две линии и образуют прямую широкую улицу; все они сделаны из нежженого кирпича и выбелены; каждый о 3-х или 4-х по линии окнах, с особым холодным флигелем для лета. Посреди селения возвышается деревянный молитвенный дом, 2 а далее, на конце, перед отлично обработанным садом, — два довольно большие господские дома, из коих открываются живописные виды морского залива, принимающего протоки Терека и покрытого вблизи и отдаленности зеленью камышей и деревьев. Местоположение Черного Рынка высокое и окружено водою так, что проехать в село сухим путем можно только с одной стороны, чрез мост, запирающийся воротами. Меня уверяли, что удобность к защите способствовала некогда здешним жителям отразить набег горских хищников, близких и беспокойных соседей.

Кроме удовольствия видеть в отдаленнейшем и, можно сказать, пустом краю цветущее село, я восхищен был встречею, которую признательные поселяне сделали для своих добрых господ. Не доезжая до моста (версты за две до Черного Рынка), явился управляющий имением с донесением о благосостоянии, и в ту же минуту на бельведере одного из домов показался белый флаг. Улица с приближением нашим наполнена была людьми, одетыми в нарядные платья и торжествовавшими праздник Троицы, ознаменованный особенно радостным для них прибытием любимых господ. Близ молитвенного дома ожидали нас чиновники и служители, управляющие разными частями имения, и множество народа с хлебом и солью по древнему русскому обряду. Здесь священник, старец тридцать лет, назидающий мирную паству свою, служил благодарственный молебен: все молились искренно, на всех лицах изображалась непритворная радость и умиление, проникнувшее и в меня. Я видел картину одного счастливого семейства. Помещики являлись здесь истинными отцами, поселяне — детьми. Первые ласково приветствовали последних, или, выражая русским языком, жаловали каждого милостивым словом, а сии в простоте чувств своих старались доказать любовь свою и преданность всеми знаками искренности. Из храма следовали мы в господский дом в сопровождении всех жителей. День был самый ясный, народ долго толпился на улице. Женщины и девушки в больших группах с громкими русскими песнями, в местах сих весьма редкими, проходили мимо дома в сад завивать венки. Вечером сожжен фейерверк.

* * *

23 Мая . Сего дня рассматривал я с Н. В. разные заведения: сад, выхода с винами и рыбою и приготовление икры, клея и пр., что вообще под именем рыбопромышленности составляет здесь главнейшее и богатейшее хозяйство. К сей же статье принадлежит лов тюленей и полезное открытие собственно Н. В. приготовлять твердый бульон отменного вкуса из таких частей крупной рыбы, которые прежде за негодностью бросались, а равно и из самой мелкой, неупотребляемой ни в пищу на месте, ни в продажу.

Вечером готово было новое удовольствие, мною давно не виданное: крестьяне и крестьянки собрались около господского дома в веселых хороводах, и, угощаемые в присутствии добрых помещиков виноградным вином, долго веселились, пели и плясали. Кто так, как я, в продолжение пяти лет осужден был слышать одно меланхолическое завывание калмыков и татар и раздирающее уши пение или просто крик армян, тот может вполне вообразить, сколь приятны были моему слуху родные звуки хороводных песен, а глазам — зрелище народных русских увеселений.

* * *

25 Мая . Поутру в 11 часу отправились на косной к рыболовным местам по реке Прорве — рукаву Терека. Рукав сей впадает здесь в морской залив, стремясь в оный между низких поросших камышом берегов, с большою быстротою. По сей причине ехали мы против течения бичевою весьма медленно и в два часа достигли шалашей, где временно обитают рыболовцы. Здесь ловится более севрюга, сетями, называемыми волокуши. Ловля вообще называется плав, потому что сети отвозятся на некоторое расстояние вверх и, будучи опускаемы в воду поперек реки, всплывают к месту, где назначено вытаскивать рыбу. Таким образом, действие повторяется беспрестанно. Сети следуют одна за другою, и редкая рыба их избегает. В известные времена года кроме севрюги попадается в большом количестве лосось и шемая . Ловцы весьма проворно разъезжают, стоя на каюках . Это длинные лодки, выдолбленные из одного дерева; они по легкости очень удобны при быстроте течения, хотя, однако же, вертлявы и требуют большого навыка управлять ими.

Забыв претерпенный нами дорогою едва сносный жар и презирая множество слепней, мы имели вкусный обед в убежище рыболовов, под раскинутым из паруса наметом; а после обеда стоило только сесть в косную и предаться стремлению реки, чтобы тотчас очутиться в Черном Рынке.

* * *

27, 28, 29, 30 и 31 Мая . Сии пять дней промчались так скоро, что я их, как говорится, и не заметил. Восхитительное пение В. П., аккомпанируемое полными звуками фортепиано, верховая езда, катание на воде, и по вечерам завязчивый бостон сокращали драгоценное время. Охотнику в изобильных дичиною окрестностях Черного Рынка представляется обширное поприще: но мои руки никогда не обагрялись кровью, и я доволен тем, что видел множество разного и большею частию для мня нового рода птиц, которые, вообще, как будто зная, что жизнь их по вновь подтвержденному закону в течение нынешнего месяца вне всякой опасности, покойно наслаждались ею в области болот и камышей и оглашали воздух криками, вероятно, радости.

* * *

1 Июня . В 5 часов утра отправился я с Н. В. в селение Раздолье , за 20 верст от Черного Рынка. Сперва переехали мы в косной две реки, Прорву и проток ее Горюшу, в общем разливе составившие водяного пути до 4 верст; за сею переправою ожидали нас две тройки и понесли вдаль. В левой стороне дороги синел морской залив, а в правой следовало протяжение камышей вверх по означенным рекам. Но едва отъехали мы близ 7 верст, виды начали переменяться: тут показались перелески и зеленые луга, орошаемые многими от Прорвы отделяющимися протоками. Колпики, дикие гуси, каравайки и красивые кархали без страха расхаживали около дороги.

В течение почти 6 лет не видав в полях ничего, кроме обнаженных песков, я тем более удивлен был приятностью сих мест, что не мог ожидать столь скорой перемены в почве земли, ибо до самого Черного Рынка продолжаются песчаные степи, и ни мало не приготовляют к переходу из сей пустыни в край обетованный. Однако же это ничего не значило в сравнении с тем удовольствием, какое доставило мне Раздолье. Возле селения лежит обработанная равнина, покрытая фута на два водою, нарочно напускаемою посредством каналов. Равнина сия засеяна была Сарачинским пшеном, которое обыкновенно произрастает из-под воды. Небольшие всходы только пробивались теперь на поверхность. Полюбовавшись сим невиданным доселе мною предметом земледелия, следовали мы далее. У самого селения, окруженного тополями, ясенью и душистым лохом, близ красивого чрез небольшой канал мостика, ожидали Н. В. крестьяне с хлебом и солью.

Раздолье с привлекательностью наружности своей и положения соединяет и чрезвычайные пользы для владельцев. В нем учреждены следующие отрасли хозяйства:

а) хлебопашество,

b ) скотоводство,

с) шелководство,

d ) табачная плантация,

е) завод для выделки тюленей кожи на манер бобровой,

f ) виноделие, доставляемое виноградным садом.

Здешний сад пространством своим и количеством виноградников гораздо превосходнее Чернорынского. Виноград вовсе не требует в нем искусственной поливы, хотя в том никакого нет труда по удобности проводить воду из протекающей в саду речки. Речка сия, выходя из сада у небольшого господского дома, струится чрез все селение, расположенное в двух прямых улицах по берегам ее, осененным садами и огородами. Весьма удобное произрастание винограда без поливы служит очевидным доказательством плодороднейшей здесь почвы.

Нельзя сердечно не порадоваться имению, богатому столь многими источниками доходов и устройством своим приносящему особенную честь владельцам, которые преодолевают в сем отношении многочисленные затруднения, сопряженные с отдаленностью сего края. Говоря собственно о Раздолье , должно заключить, что оно в полной мере оправдывает свое наименование, и если бы народонаселение здесь и в Черном Рынке доставляло большее число рук для приобретения тех сокровищ, какие климат, земля и воды предлагают, то решительно можно бы сказать, что имение сие есть единственное. Обратный путь к Черному Рынку совершили мы очень медленно, вздумав из любопытства ехать на каюках рекою Прорвою по всем ее извилинам не менее 60 верст. И что же? Чем вознаграждено наше любопытство? Ужаснейшим солнечным зноем и однообразием высоких камышей, в виде стен по тинистым берегам возвышающихся. Притом же, в жизнь мою не испытывал я столь беспокойного экипажа, как каюк. При малейшем движении моем или гребца, стоящего на ногах с одним длинным веслом, сей каюк наклонялся бортами, от коих и без того вода была не далее вершка. В таком критическом положении оставалось мне одно: лежать в каюке, как в узком ящике, неподвижно. Тогдашнее состояние мое в одних бесчеловечных комарах не могло поселить сострадания. Они, пользуясь моею неподвижностью, со всею алчностью кровопийц кусали меня, и я лишен был средств даже отгонять их, страшась опрокинуть каюк.

* * *

4 Июня . Употребив предшествовавшие дни на сборы и приготовления всего необходимого в пути до Кавказских Минеральных Вод, сего дня поутру оставили мы незабвенный по приятно проведенному времени Черный Рынок. Обыкновенная почтовая дорога лежит отсюда мимо Кизляра и Екатеринограда; но мы, сколько для сокращения расстояния, столько же для безопасности от чеченцев, предпочли степное странствование и следовали от Каспийского моря прямо на север. Карета, две брички, несколько телег с дровами и с фуражом для лошадей и человек 15 служителей составляли довольно изрядный караван.

К полудню достигли мы нескольких изрытых руками человеческими ям, или копаней, с водою и, давши немного отдохнуть лошадям, вечером прибыли на вторые копани для ночлега. 3 Из экипажей составился каре, а среди оного тотчас явилась палатка, и огоньки оживили печальную пустыню, где совершенно никого еще мы не видали.

* * *

5 Июня . Другой день нашего вояжа не включал в себя ничего особенного, кроме встречи ногайского кочевья, близ коего в полдень имели мы отдохновение. Ногайцы, принадлежа к племени татар, ведут жизнь кочевую так, как калмыки, но в невежестве и легковерии, кажется, могут оспаривать преимущество над сими последними… Когда поставили нам палатку, то несколько мужчин и женщин, обезображенных продетыми сквозь ноздри серьгами, и полунагих детей с любопытством приблизились к нам; многие из них пожаловали внутрь палатки и без церемонии сели на полу, между тем как мы обедали или, лучше сказать, только приотведывали приготовленные нам кушанья, ибо и в самых искусных руках нашего повара ничто не могло служить к употреблению: вода, взятая из Черного Рынка в бочонках, испортилась, а здешняя из копаней всему придавала вкус отвратительный. Это заставило нас спросить у ногайцев молока, но видимая у них во всем неопрятность не позволила обратить его в пищу.

Н. В. пришла здесь мысль на счет мой повеселиться и тогда, как я вышел из палатки, сказать нашим посетителям, что я буду назначен вместо умершего незадолго пред сим их начальника. 4 Нельзя представить, какую забавную сцену произвела шалая шутка и сколько меня удивила! Ногайцы, дикие, дерзкие, вдруг сделались передо мной до чрезмерности боязливы, вежливы и, едва я показывался, низко мне кланялись, особливо же один (знавший немного русский язык и, вероятно, считающийся между прочими человеком образованным) старался снискать мое покровительство, причем беспрестанно хвалил свою честность и на первый случай вызывался услужить мне бараном. После сего нелегко было вывести сих простодушных детей природы из заблуждения и внушить, чтобы они не всякому проезжающему предлагали своих баранов.

Степь, по которой мы ехали, от самого Черного Рынка приметно возвышалась, становилась бугристою, и чем далее мы углублялись в оную, тем более находили жизни в бедном царстве растений.

Настал вечер, и приятная прохлада оживотворила землю, огненными лучами солнца опаленную. Полная луна величественно вступила на чреду свою и благосклонно освещала мирный наш стан среди безмолвных полей ногайских. Это был второй наш ночлег.

* * *

6 Июня . Надеясь сегодня достичь сельца Владимировки, мы беспрестанно устремляли взоры свои в отдаленность, где воображение наше, обманутое голубыми от зноя происходящими парами, часто рисовало прекрасные ландшафты рощ и деревень, но призраки сии всегда исчезали при нашем приближении, и только к вечеру действительно означилась синяя черта, скрывавшая вправо течение реки Кумы, терявшейся в беспредельности степей и песков. 5 Влево же начинались горы, следующие по правому берегу сей реки вверх до самого Георгиевска.

Сии счастливые признаки, обещавшие скоро встречу с людьми и богатою разнообразием природою, приводили меня в восхищение. Наконец приехав во Владимировку, по предварительному приглашению остановились мы в доме помещика статского советника Р., который находился тогда в отсутствии. Мы крайне сожалели, что лишились случая видеть знаменитого генерала Ермолова, бывшего здесь за четыре дня до нас на пути из Грузии.

Владимировка была для нас то же, что первое пристанище мореплавателя. После трехдневного пребывания в знойных степях, после скуки, недостатков и нужд (коих и всесильные деньги отвратить не могут), самое скромное убежище доставило бы нам много удовольствия. Но что сказать о Владимировке, где природа, как бы желая удивить путника и вознаградить его за все претерпенное, истощила все дары свои, и где при всем том отличное гостеприимство довершает очарование? Пусть какой-нибудь поэт опишет сии картины сельских прелестей — я для воспоминаний моих замечу их в слабых выражениях. Река Кума тихо протекает здесь по песку, между крутых берегов, осеняемая деревьями. Против самой Владимировки разделяется она на два рукава и скоро потом, опять соединяя их, образует остров, на котором деятельная рука попечительного хозяйства насадила все, что может услаждать вкус и зрение. Здесь густые аллеи Испанской вишни и черешни манят к прогулке; там тень высокого карагача и мягкая мурава приглашают к отдохновению; в другом месте крупная алая земляника, румяные пушистые персики и другие фрукты невольно возбуждают лакомство; далее между непроницаемых виноградников — царство Флоры. Пестрые бабочки в блестящих уборах веселятся на празднике весны, хором птичек воспеваемой.

Если нужно еще что, можно прибавить несколько мостиков, смело протянутых на высоте чрез струящиеся потоки; можно вообразить меланхолический шум водопадов — все это есть в саду Г. Р. Мы провели в нем довольно времени, и уже наступившие сумерки заставили нас расстаться с сим прекрасным местом. Колеблющийся мостик привел нас чрез реку к возвышенной природою террасе, на которой в полукружии с колоннами и бельведером господствует дом помещика, окруженный жилищами поселян. Тут в замену испытанного в степной дороге сухоядения, ожидало нас угощение роскоши.

* * *

7 Июня . Посетивши еще раз владимировский сад, продолжали мы путь на переменных лошадях, и, скоро миновав многие обширные селения, лежащие по реке Куме, имели ночлег в Федоровке. Все сии селения окружены рвами, что дает заметить бывшую некогда здесь опасность от горцев. Растущий по берегам Кумы лес доставляет одни дрова, а потому крестьяне не могут хвалиться устройством домов своих, состоящих из малороссийских хат, выбеленных внутри и снаружи. Нельзя не сожалеть, что страна сия почти каждый год наводняется прожорливою саранчою, которая губит труды и надежды земледельца.

Сего дня на переезде последней станции застигла нас жесточайшая буря. Мрачные тучи покрыли небо, повсюду вздымились облака пыли, и день превратился в ночь. Ужасные раскаты грома, ослепляющий блеск молнии и сильнейшие порывы ветра останавливали бег лошадей. Но вдруг ручьями пролился дождь, небо прояснилось, и несносная пыль сменилась грязью.

* * *

8 Июня . От Владимировки до горячих вод считается 150 верст, но сего дня часу в 9 утра, не доезжая до Георгиевска 20, а до вод 60 верст, открылось глазам моим удивительное зрелище Бештовых гор, которые на краю горизонта представились отдельными одна от другой и не изменяющими положения своего черными тучами, так что надобно было уверить меня кому-нибудь, что сии превосходящие всякое описание громады суть горы.

Версты за четыре от Георгиевска переехали мы вброд быструю, местами довольно глубокую реку Куму и потом прекрасною долиною, усеянною цветами и кустарниками, доведены к тому возвышению, на котором расположен омываемый рекою Подкумком сей, бывший недавно областным, город.

Напрасно я искал здесь чего-нибудь похожего на внутренние губернские города России! Ветхие небольшие домики, соломенные кровли, плетневые заборы и пустота на улицах стараются, кажется, уверить, что это деревня, но проезжий знает, что он в Георгиевске ищет городских признаков и находит в одной стороне площадь с деревянной церковью и несколько казенных флигелей, а в другой цейхгауз, казармы и земляную, с глубоким рвом крепость. 6

Несмотря на веселые окрестности Георгиевска, наружность оного при первом взгляде сделала на нас какое-то грустное впечатление, однако же вместо красивых зданий и городского шуму нашли мы здесь то, чем к славе России богат каждый ее уголок, то есть гостеприимство. Добрый стряпчий К. с радушием предложил нам свою квартиру, где мы провели скучных два часа, пообедали, наняли лошадей и спешили окончить наш вояж.

По мере приближения к водам, с каждым шагом нетерпение мое возрастало, а мнимая близость гор еще более его увеличивала, ибо от самого Георгиевска, различая белизну каменьев и зелень сих гор и потому думая, что они не далее 10 верст, я должен был ехать 40 верст! Ясный день способствовал удовлетворению нашего любопытства: горы были перед нами, по пословице, как на блюде. Чтобы удобнее наслаждаться грозным и вместе пленительным их видом, мы часто выходили из экипажей и шли пешком по душистой зелени, смешанной с различными цветами.

Первая гора, к которой приближается дорога и которая не включается в число пяти, называемых Бештовыми, именуется Лысою, вероятно, потому, что покрывающий оную лес оставляет на шарообразной ее вершине чистое место. При подошве сей горы начинается прелестнейшая долина, орошаемая быстротекущею к Георгиевску речкою. Какие удобства, какие богатые пажити для заселения! Близ сей же горы увидели мы на дороге избу и двор с сараями, где казаки содержат стражу.

Обойдя с одной стороны Лысую гору и оставляя ее влеве назади, дорога имеет направление прямо к горе Машуке и, версты за четыре до горячеводского селения, от второго казачьего поста ведет вниз по крутому и длинному спуску к реке Подкумку. Здесь же должно следовать между Подкумка и утесистого высочайшего пьедестала, на котором лежит благотворная источниками своими Машука. «Слава Богу!», — говорил извозчик, поддерживая между тем на узкой крутизне бричку, чтобы она не вздумала первая взять в Подкумке ванну, —«Слава Богу! Вот мы уже приехали». — «Да где же воды? Где строения и проч.?» — «Скоро увидите». — «А это что за беседка сажен 50 в высоту над нашими головами на каменном утесе и что за строение несколько подалее в таком же воздушном положении?» — спрашивал я, и, получив объяснение, что первая не беседка, но Варвациевские ванны, а второе — лазарет для солдат, лишь только пустился было размышлять о том, какою чудесною силою устроены сии здания, как вдруг показалась линия небольших солдатских домиков, расположенных по берегу Подкумка. На дворах экипажи и палатки, и в маленьких окнах хижин различные обращенные к нам головы мужчин и дам в чепчиках и шляпках, в колпаках и просто в волосах, удостоверяли, что здесь начинаются квартиры посетителей. «Так только-то увидим мы?» — сказал я, смотря, не встречу ли в окнах знакомых лиц, но вместе с сим словом неожиданно раздались согласные звуки музыки, я оглянулся направо, и — удивление поразило меня!

Цепь каменного утеса по правую сторону дороги, не обещавшая конца, в одно мгновение исчезла и треугольная лощина, вдавшись узким концом в недра Машуки, явила картину совершенно волшебную! Огромный, прекрасной архитектуры дом, весь из дикого камня, устроенный от казны для гостиницы, и дом главного доктора Конради открыли нам правильную улицу, образованную с одной стороны вообще весьма красивыми домами, а с другой — утесом, откуда горячие источники с шумом низвергаются в водопроводы новых превосходных ванн, сооружаемых благодетельным правительством при самой подошве утеса. Против сего, единственного в своем роде, здания на площади гремела военная музыка; а нарядные дамы и кавалеры прогуливались по чистой, тщательно выпланированной улице, где посредине струится кисло-серный ручей, ниспадающий с горы, которая составляет оконечность селения и лощины к Машуке. 7

Между тем как мы, остановясь, приказали отыскивать квартиру, любопытные посетители вод (из которых к удивлению ни один не обнаруживал слабого здоровья) бесстрашно проходили мимо наших экипажей, заглядывали и расспрашивали людей, кто приехал. Наконец квартира, заблаговременно нанятая, отыскана, и мы скоро расположились весьма покойно.

часть 2