Ставрополь

Филологическая книга СГУ


 

Вернуться к началу.

Ставрополь. История города и Края.

Филологическая книга СГУ

Положение город а Ставрополя

Город Ставрополь лежит под 45° 3’ 5’’ северной широты и 10° 49’ 33’’ восточной долготы по С.П. меридиану. Он расположен между реками: Ташлою и Мутнянкою.

Местоположение города Ставрополя

Местоположение города Ставрополя представляет большую высоту, состоящую из нескольких уступов и образую­щую по течению рек и ручьев глубокие овраги. Высота эта к северу ограничивается крутою покатостью, составляю­щею береговой скат реки Ташлы, к северо востоку образует мыс, на котором построена крепость. Отсю­да до родников реки Мутнянки она имеет слабую покатость на восток, на которой берут начало свое ручьи, составляю­щие чрез свое соединение речку Желобовку, но, подходя к родникам реки Мутнянки, покатость ее делается круче и, обогнув реку Мутнянку, выдается мысом у винного подвала и образует таким образом глубокое русло этой реки. От винного подвала высота эта имеет крутую покатость на 10 сажень9 и подходит каменным уступом к роднику Карабину, потом, обойдя этот ручей и образовав отлогий хребет, простирается между означенным ручьем и рекою Мамайкою, составляя берег сей последней реки. Высоты за рекою Ташлою, простираю­щиеся к Круглому лесу, имею т также общее склонение на восток и состоят из уступов, по наружному своему образованию они похожи на высоты, простираю­щиеся на правом берегу этой реки.

Новости Ставрополя / Карта Ставрополя / Погода ставрополь

Афиша Ставрополя / Ставропольский форум

Контакты

Скачать логотип


icq-961229
e-mail-написать
tel-89187528737

Раздел статей
БеSPредеL
О жизниО любви
Мужчина и Женщина
ForУмные игры
ЮмоR
Другая сторона
Компьютерный RaZдел
ОпRоSы
В мире науки.
С.М.И.

1896 Хетагуров заметки в СК часть 2

 

<Ничего нет легче...> 6

Ничего нет легче, как дурачить публику.

Приехал в незнакомый город, вывесил с «разрешения начальства» разноцветные простыни с отуманивающими рекламами и обирай простодушных граждан гуртом или порознь, все равно,— пока каждый самолично не убедится в том, что ты действительно шарлатан. Не успеет околпаченная публика обменяться впечатле­ниями о твоих «сеансах» в одном городе, как ты уже проделаешь их в другом и т. д.

Чем ты рискуешь?

Единственный способ, каким каждый с удо­вольствием отблагодарил бы тебя за твои сеансы, — это сейчас же во время сеанса накостылять тебе шею…

Но ведь это «самоуправство»!

Благодаря такому положению вещей всевозможные предсказатели «по древней науке хиромантии», индийские факиры, спириты и антиспириты самым бессовестным образом беспрепятственно обирают с конца в конец всю матушку Русь. Кроме гостящего у нас в настоящее время «предсказателя», нас собирается посетить индийский факир, доктор и хирург Лориц, изрядно насмеявшийся уже над владикавказской публикой.

* * *

Но не для одних только этих заезжих «мудрецов» у нас довольно простоты, ее достаточно и для доморощенных факиров, которые хотя сами и не глотают расплавленный свинец и из рассеченного брюха не вываливают свои внутренности, все же, однако, проделывают над публикой такие фокусы, каким впору позавидовать лучшему медиуму...

Для подтверждения нашей мысли следует только припомнить ресторатора, насытившего 150 торжественно настроенных желудков тухлой рыбой, сырым ростбифом и приготовленным на свечном сале мусом и получившего за этот «сеанс» чуть не 1000 р.

 

<В Ставрополе наступил сезон эквилибристики...> 7

В Ставрополе наступил сезон эквилибри­стики, жонглерства и «неутомимой» езды на дрессированных и недрессированных лошадях и самокатах.

Кроме подвизающегося у нас цирка «любимца» ставропольской публики Макса, нас собирается посетить цирк Сура и, кажется, даже Соломонского.

* * *

Говорят, что и владелец местного «летнего театра», не довольствуясь сборами, какие делали в его саду малороссы, собирается переделать свой театр в цирк.

Это было бы весьма желательно как в интересах публики, так и самого хозяина: публика, посещающая цирк, не так взыскательна в отношении удобств помещения и доброкачественности буфетной провизии, тогда как «чистая» публика мало того, что ропщет на тесноту и балаганность помещения, не вполне предохраняющего ее даже от дождя, она еще придирается ко всяким мелочам по буфету: и водка вонючая, и закуска лежалая, и рюмочки неказистые и пр. и пр.

Нет, цирк куда лучше!

* * *

Не отстает от требований сезона даже наш Нижний базар. 9-го июня здесь, близ кабака Т., который служит дневным сборищем все­возможной городской голытьбы, толпа рабочих и босяков, в 50—60 человек, окружила двух борцов, состязавшихся в силе своих кулаков и шумными возгласами то одобряла, то порицала того или другого борца. Но когда последние разъярились в достаточной степени и лица их были избиты в кровь, в толпе вдруг произошла ужасная свалка: зрители принялись колотить друг друга. Зрелище было ужасное: в воздухе мелькали кулаки, люди с окровавленными лицами валились на землю; на свалившихся насаживались несколько человек и били их кулаками, топтали сапогами... Прибежавший городовой не в силах был унять разбушевавшейся толпы. Да и что он один мог сделать с ней? Только когда на помощь ему явилось еще несколько городовых, толпу удалось разогнать. Как нам сообщали, подобные побоища на Нижнем базаре, а именно близ кабаков, посещаемых босяками и рабочим людом, устраиваются нередко.

 

<Для всякого понимающего церковное пение...> 8

Для всякого понимающего церковное пение становится удивительным то обстоятельство, что в Ставрополе, в таком сравнительно большом губернском городе, нет ни одного мало-мальски порядочного хора: церквей много, но любителю церковной музыки решительно негде послушать хорошего пения. Это тем более странно, что в окрестных, подчиненных ставропольской епархии городах, — городах много меньших и не более Ставрополя богатых, процветают прекрасные певческие хоры. Кроме архие­рейского хора, долженствующего стоять целою головою выше всех других хоров в городе, у нас имеются хоры в духовной семинарии, мужской гимназии, духовном училище, но все они так посредственны, что и говорить о них не стоит; если же и говорить, то нужно говорить об архиерейском хоре, от которого всякий православный христианин в праве требовать пре­красного исполнения, превосходной выдержки и полнейшей гармонии. Так оно на самом деле и есть в других губернских городах, а у нас... Это тем более удивительно, что у нас во главе архиерейского хора стоит человек с безусловным знанием возложенного на него дела.

Интересно бы выяснить действительную причину констатируемого нами факта.

* * *

Нашим харчевням и притонам с горячительными напитками готовится не особенно приятный сюрприз.

С 21-го июня на Верхнем базаре, при пивном зале, в доме Цыпина открывается дешевая народная столовая и торговля чаем.

Если это совершенно новое для Ставрополя учреждение действительно будет отвечать тому требованию, какое к нему несомненно будет предъявлено в самых широких размерах, то ничего не останется, как пожелать успеха предпринимателю, но с той, однако, оговоркой, что­бы в наиболее скором времени из дешевой столовой погнать торговлю пивом.

Коли пить, так только чай!

* * *

Нова для Ставрополя и продажа кумыса в го­родском саду.

К сожалению, эта новинка не может долго продержаться, и вот почему.

На группах наших минеральных вод, где кумысники платят бешеные деньги за право и место торговли, полубутылка этого «жизненного элексира» продается за 15 копеек — цена возмутительно дорогая и положительно не до­ступная больным с посредственным материаль­ным обеспечением, которым предписано вы­пивать в день по крайней мере 10 полубутылок.

Что же ожидает ставропольское кумысное заведение, где полубутылка ценится в 30 копеек?

Если такая оценка вызвана дороговизной аренды пустующего из года в год павильона, то нельзя не выразить своего «удивления» по адресу городской управы. Если же единственным мотивом ее является цель кумысника зашибить поскорее деньгу, то мы можем только выразить свое сожаление как по его адресу, так и по адресу верующих в целебное свойство этого модного изделия, которому в сущности базарная цена без посуды maximum 5 копеек.

Не мешало бы всем заинтересованным сторонам получше подумать над тем, чтобы предприятие развивалось к общему благополучию.

* * *

Усиленный санитарный осмотр дворов приводит к весьма печальным результатам. Везде наблюдается громадное скопление нечистот, так что даже благоухание распустившихся в необыкновенном изобилии цветов не гарантирует обоняние от неприятностей. И все это потому, что некому вывозить нечистоты. Правильно устроенных ассенизационных обозов в городе нет, а дилетанты предпочитают заниматься огородничеством и полевыми работами.

Если нас память не обманывает, то, кажется, у города имеются все наиболее усовершенствованные приспособления для ассенизационного обоза.

Почему бы управе не сформировать обоз, который мог бы брать подряды по очистке отбросов как в общественных, так и частных местах.

 

<Ларчик, оказывается, не так просто открывался...> 9

Ларчик, оказывается, не так просто открывался, как принято думать.

Недоумения наши по поводу плохого санитарного состояния города разрешились, наконец, в 7 очередном заседании нашей думы, на обсуждение которой между прочим был предложен доклад управы об избрании председателя городской санитарной исполнительной комиссии . Доклад управы произвел на думцев впечатление, не уступающее по своей экспрессивности последствиям знаменитой фразы гоголевского жандарма в «Ревизоре». Оказывается, что комиссия, избранная в 1892 году, по слу­чаю холеры, под председательством бывшего городского головы П.В. Розанова, давным давно прекратила свои операции, и члены ее даже забыли, для чего они тогда были избраны. Дума нашла, что комиссия была избрана по старому положению и потому ее можно считать канувшей в вечность, что комиссия нужна (еще бы!) и ее следует снова избрать, а потому вопрос об избрании председателя прежней снять с очереди.

И вышло, что у нас теперь нет ни председателя комиссии, ни даже самой комиссии.

Логика!..

* * *

Хорошо, что сама мать-природа не оставляет нас своими заботами и всячески старается смягчить нашу нечистоплотность. Если ей не удается смыть дождем или смести ветром наши занавоженные улицы, площади и дворы, то она, по мере сил и возможности, прикрывает наиболее запущенные места зеленью. И удивительно в данном случае, что вместо того, чтобы не дать зарасти «ковылем-травой», например, лестнице к новому собору или большой улице перед пустующим губернаторским домом, мы, неизвестно для какой надобности, полем траву в боковых частях бульварной аллеи.

И это логика!

* * *

Вообще нынешнее лето для нас положительно благодетельно! Не только о миазмах, микробах и бациллах нет у нас речи, но скоро нам обыкновенную назойливую комнатную муху станут показывать за деньги, как диковинку, как медиумов, факиров или даже «птичек певчих», «всемирно известных» геркулесов и тому подобную редкость.

Одно жаль, — наши любительницы сезонно-модных костюмов лишены возможности померяться вкусами...

— Ах, этот противный ветер,— негодуют на­ши модницы,— и когда только он перестанет?..

Зато простым смертным, работающим в канцеляриях, конторах и тому подобных учреждениях, не жизнь, а масленица! Пиши себе с утра до вечера, — ни пот тебя не прошибет, ни муха тебе не мешает.

Хорошо!

* * *

Роща наша даже в «музыкальные дни» перестала быть обычной толкучкой. Многие, правда, обвиняют музыку, но я скорей склонен свалить все на тот же холод. По вечерам хоть шубу надевай. Даже сторожа архиерейского леса до того отвыкли от людей, что всякий, кто по старой привычке имеет неосторожность отправиться туда погулять, рискует быть избитым и изувеченным одичалыми сторожами, как это и случилось 21-го июня с крестьянкой А.М. Потерпевшая искала у архиерейского пруда своего сынишку, а сторож Б. тут как тут.

Спасибо каменщикам,— прибежали на крик и выручили. (С. 71—82)

 

<Городские нимвроды... > 10

Городские нимвроды , по-видимому, никак не могут дождаться того дня, с которого им раз­решается по всем правилам искусства утолять свою жажду к крови. Иначе чем же объяснить то обстоятельство, что они, игнорируя закон об охоте, в настоящее время очень успешно истребляют «запрещенную дичь»? К сожалению, еще ни один из этих нетерпеливых охотников не был привлечен к ответственности, как это наблюдается в Ростове и других городах. Виноваты, конечно, наши полевые сторожа (если они есть), что не могут изловить ни одного из нарушителей закона об охоте.

* * *

Если за охотниками на пернатых и зверей обязаны следить полевые сторожа, то за охотниками на приезжающих из сел в городские базары крестьян во всяком случае никто не следит. Между тем это положительно необходимо. Охотники этой категории — обыкновенно субъекты без определенных занятий, или, как они себя именуют, «комиссионеры». Их охота довольно оригинальна. В базарные дни, рано утром, они отправляются за город и у проез­жих дорог поджидают крестьян, едущих с хлебом на городской базар. Едва только покажется воз, как «комиссионеры», точно голодное воронье, вмиг окружают его и начинают тор­говать у крестьянина хлеб, предлагал за него самую низкую цену, клянясь Христом-богом, что в городе цена на хлеб стоит еще ниже. Для того, чтобы крестьянин был сговорчивее, «ко­миссионер» угощает его водкой, которая всегда в достаточном количестве хранится у него в кармане. Пьяный крестьянин в большинстве случаев соглашается продать хлеб по цене, предложенной ему «комиссионером», который тут же вручает ему задаток и сопровождает его в город, к амбару своего хозяина; последний платит ему за комиссию по 8 коп. от четверти. Впрочем, бывают и такие случаи, что «комис­сионеры» различных фирм, окруживши крестьянский воз с хлебом, переругаются, а иногда передерутся между собой, а крестьянин между тем преспокойно приезжает в город и продает хлеб по более выгодной цене. К сожалению, такие случаи очень редки. Большею же частью охота на крестьян вполне удается, и «комиссионеры» мало того, что обманывают их в цене, но еще обвешивают и обмеривают их при ссыпке хлеба в амбары.

* * *

Вслед за известными уже нашей публике «магами», «самогипнотизерами», «прорицателями» и всякого рода шарлатанами конца XIX столетия, обирающими невежественную публику, в Ставрополе стали появляться «проповедники» и собиратели пожертвований на построение «храмов божьих». Шатаясь по окраинам города со двора на двор, они дурачат большею частью женщин рассказами «о святом городе Ерусалиме», выманивая у них деньги и одежду, а при случае даже похищая что плохо лежит. Некоторые из этих проходимцев одеты в монашеские рясы и выдают себя за посланников Иоанна (Кронштадтского).

* * *

Избавиться от таких дешевых шарлатанов легко при желании полиции относиться к своим обязанностям не как к букве закона, а более серьезно.

Но как предохранить себя от шарлатанства врачей, без помощи которых не обходится современное расслабленное человечество?

На днях, например, один из практикующих здесь врачей, пользуя у себя на дому молодую даму, после десятка визитов до того наглядно стал выражать свое увлечение пациенткой, что последняя, защищая долг супружеской верности и честь матери, вырвалась из рук эскулапа и, прибежав домой, рассказала обо всем мужу.

Называть имени героя мы не станем, потому что он сам, прочитав эти строки, отлично поймет всю гнусность своего поступка.

 

<Скука... ах, какая скука!..> 11

Скука... ах, какая скука!.. Ах, какая невыносимая скука!.. Вот канва, на которой ведутся в настоящее время беседы наших горожан. Все, что имело возможность вырваться из «противного» Ставрополя на выставку, на воды, на море и тому подобные излюбленные места праздного скитания, флирта и прожигания последних грошей и здоровья,— все уже, очертя голову, ринулось на Невинку и на ст. Михайловскую пресловутой Ставропольской железной дороги, открытие которой с каждым днем все более и более удаляется в «далекую туманную даль».

— Ах, какая скука! Вчера — роща, сегодня — роща, завтра — роща... каждый день — роща!.. В воскресенье — музыка, в четверг — музыка... ах, какая музыка! Марш, полька, вальс, кадриль... Вальс, полька, кадриль и в заключение опять марш... И за это двадцать пять целковых в вечер!

* * *

Куда деваться?

В лес... в широкое поле, «где, шествуя, сыплет цветами весна». Ах, какая возня! Надо собирать компанию, закупать провизию, везти самовар, чайную, столовую, кухонную посуду... И в довершение всего — дождь... Удовольствие!

Куда же деваться?

На дачи Павлова и Ртищева... Попробуйте...

На первой непременно натолкнетесь на пьяную компанию, а на второй надо быть самому непременно пьяным, чтобы не видеть той возмутительной грязи, какую вы встретите там. Пруд запущен, лодки допотопные, дорожки никогда не чистятся... Столы, скамейки... Боже, что это за «мебель»! А кегельбан, а «шары»... Ко всей этой обстановке вам подают донельзя загрязненный самовар и такую же посуду. Ни прислуги сколько-нибудь сносной, ни скатерти, ни салфеток... Трудно поверить — в «заведении» нет даже полотенца для чайной посуды!

Нет, лучше в рощу или в цирк!

* * *

В последнем, впрочем, особенной необходимости уже не видится. Наши доморощенные атлеты — хозяева различных мастерских и даже модных магазинов, хотя и непублично, но довольно часто мерятся силой с своими учениками, подмастерьями и мелкими служащими. «Атлеты» эти, забывая, к сожалению, статьи об истязаниях и самоуправстве, склонны в большинстве случаев воспитывать своих уче­ников по таким учебникам, какие применяются только в цирках для дрессировки лошадей и детишек. Возмутительное самоуправство на­блюдалось, между прочим, на Нижнем базаре в четверг 11 июля. Действующими лицами были некий торговец бакалейными товарами и сухими фруктами и мальчишка лет 11—12, которого первый заподозрил в краже пары чулок.

* * *

В одной из своих заметок я говорил об открывшейся на Верхнем базаре, в доме Цыпина, дешевой народной столовой, без права торговли водкой. В короткое время столовая приобрела массу посетителей, главным образом из пришлого рабочего люда, что, конечно, не осо­бенно по вкусу пришлось содержателям заведений с другим меню. Начался обычный поход против «трезвых». И вот в один «прекрасный» день в столовой накрывают двух «косарей», пьющих водку. Содержатель, говорят, привле­кается к ответственности, и столовая, конечно, прекратит свое существование. Интересно бы только знать, были ли это действительно косари и была ли им водка продана в столовой, или же это, как есть основание предполагать, проделка «ряженых».

* * *

В заключение, к сожалению, опять приходится заняться склонением слова врач .

Употребленное мною в № 53, в рубрике «По городу», выражение: «как предохранить себя от шарлатанства врачей, без помощи которых не обходится современное расслабленное человечество» — некоторые «знатоки» русского языка стараются объяснить якобы желанием автора заметки если не прямо называть всех врачей шарлатанами, то, по крайней мере, выразить сильное сомнение по этому поводу. Смею заверить всех склонных к такому объяснению моих слов, что я не имел в виду такого обобщения и извиняюсь перед всеми честными врачами за неточность своего выражения, если она действительно есть.

 

<Тихая, монотонная жизнь нашего сонного города...> 12

Тихая, монотонная жизнь нашего сонного города нарушена «докторским» инцидентом, о котором только у нас и разговора. В «Северном Кавказе» недавно была помещена такая заметка:

«На днях один из практикующих здесь врачей, пользуя у себя на дому молодую даму, после десятка визитов до того наглядно стал выражать свое увлечение пациенткой, что последняя, защищая долг супружеской верности и честь матери, вырвалась из рук эскулапа и, прибежав домой, со слезами рассказала обо всем мужу. Называть имени героя мы не станем, потому что он сам, прочитав эти строки, отлично поймет гнусность своего поступка».

Эта заметка и всполошила всех докторов.

Корпорация докторов пристала к редакции «Северного Кавказа» — назовите, мол, фамилию врача, так как одна «паршивая овца» портит все наше стадо, а не то — в суд будем жаловаться. Редакция не согласилась на это и свое несогласие мотивировала так.

Центром тяжести в этом нашем объяснении является соображение о том, что опубликование имени врача повлекло бы для него крайне тя­желые последствия. Да и вообще, говорили мы, название имени частного лица, которому при­писывается деяние отрицательного характера, в огромном большинстве случаев не только не достигало бы цели, так как для видов нравст­венного воздействия важно не то, что на данное лицо будут указывать пальцами, как на заслужившее укор, а важно, чтоб оно само себя узнало в печатном изложении факта. Те же мо­тивы мы приводили и в письме на имя г. губерн­ского врача, предложившего нам от имени всех врачей города Ставрополя вопрос о том, будет ли названо имя врача, если все его ста­вропольские товарищи дадут подписку в том, что не возбудят против редактора газеты преследования за диффамацию. В нашем ответе врачам мы подчеркнули не то, что, кроме статьи о диффамации, имеется еще статья о клевете, а то, что, во 1-х, название имени их товарища может повлечь за собою в высшей степени важные для него последствия и, во 2-х, что в дан­ном случае вопрос идет не о выведении на свежую воду товарища, которому приписывается предосудительное поведение, а, так сказать, pro domo sua , т. е. ставропольские врачи, потребовавшие от нас наименования их товари­ща, хлопочут из таких побуждений, которые мало делают им чести: им нужно не столько прекращение на будущее время возможности повторения того, что с точки зрения не только общественной, но и общечеловеческой морали считается предосудительным, сколько гарантия того, чтоб инцидент не мог быть отнесен на счет каждого из них. А вот о том-то гг. врачи не подумали, что не дело какой бы то ни было газеты возбуждать судебное преследование против фактического виновника в каком-нибудь преступном деянии, не дело газеты быть доносчиком против данного лица; ее дело только указать публике на отрицательный факт, имеющий место в ее среде, и дать этому факту надлежащее определение с точки зрения разума и морали. Не подумали они также и о том, что требовать предания имени своего же товарища на всеобщее поругание из-за того только, чтобы приписываемый ему факт не был отнесен публикой на счет каждого из них, по меньшей мере, не великодушно, а если к этому присое­динить еще и то, что название имени провинив­шегося врача повлечет за собою неминуемо и обнаружение имени той женщины, которой пришлось играть в инциденте роль потерпевшей, то требование гг. врачей окажется не только не великодушным, но и прямо некрасивым.

Но врачи не удовольствовались этим объяснением и прислали редактору «Северного Кав­каза» следующее открытое письмо:

«Ставропольский губернский врач обратился к вам, как это видно из его письма от 6 сего июля за № 054, с просьбой указать печатно фамилию того врача, о котором говорится в заметке, помещенной в № 53 редактируемой вами газеты, если он представит вам подписку всех наличных врачей города Ставрополя в том, что никто из них не возбудит против вас судеб­ного преследования за диффамацию. В своем ответе на имя губернского врача вы отказались от его предложения, ссылаясь на существование статьи, трактующей о клевете. Из страха нести законную ответственность за клевету вы решились оставить не снятым позорное пятно, наложенное на всех нас вышеназванной заметкой. Мало того, из вашего объяснения « pro domo sua », помещенного в № 55 «Северного Кавказа», видно, что мы и на будущее время не гарантированы от анонимных сообщений, позорящих честь всех врачей г. Ставрополя, почему мы, нижеподписавшиеся, по всестороннем обсуждении настоящего дела, признавая себя глубоко оскорбленными и оклеветанными, считаем себя вынужденными видоизменить свои отношения к вам. Подлинное подписали врачи: Соколовский, Бернард, Соколов, Соколов, Атлас, Зубрилин, Журавлев, Любомирский, Вейтко, Брусиловский, Никольский, Белоконь, Топорков и Мираков. С подлинным верно: и. д. губернского врача, доктор медицины Соколов­ский».

Так разрешила коллегия ставропольских врачей этот вопрос «о чести». (С. 86—95).

часть 3

Администрация города Ставрополя / Ставропольский государственный университет /
Ставропольский государственный краеведческий музей им. Г.Н. Прозрителева и Г.К. Праве

При использовании материалов книги не забывайте об авторских правах и указывайте пожалуйста ссылку на ресурс.

Издательство Ставропольского государственного университета, 2007


cron