1896 Хетагуров заметки в СК часть 3

< Все обстоит благополучно...> 13

Все обстоит благополучно...

Погода стоит весенняя... В роще продолжает играть «музыка», хотя с уходом майкопцев были основания опасаться, что мы останемся без музыки... На ярмарочной площади — пожар... На Станичной улице около полицейской части — убийство... За Ясеновским мостом чуть не произошло столкновение поездов. Последнее обстоятельство служит, конечно, предзнаменованием того, что день открытия ставропольской железной дороги вот-вот уже «рукой подать»... Впрочем, это не трудно было бы пред­угадать и по другим симптомам, не имевшим до сих пор места в жизни Ставрополя, как-то: необыкновенно быстрый рост числа всевозможных контор, частая смена вывесок торговых фирм, неожиданное вылетание в трубу «солидных» предприятий и т.д.

Но самыми характерными признаками скорого открытия ставропольской ветви, несомненно, должны считаться кражи, производимые неизвестными артистами чуть ли не с помощью четвертого измерения и усыпляющих снадобий. В «Листке происшествий» «Северного Кавказа» отмечалось уже несколько случаев похищения золотых и других ценных вещей через окна в то время, когда хозяева тут же почивали настолько необыкновенно глубоким сном, что не слышали, как воры переступали через их головы и разгуливали по всем комнатам, иногда при полном их освещении.

* * *

Рядом с таким быстрым поступательным движением по пути прогресса у нас до сих пор в самых широких размерах практикуется кулачное побоище. Наблюдается оно в последнее время на Форштадте, близ кладбищенской церк­ви, по воскресным и праздничным дням; кон­чается оно пока разбитыми «сопатками», «фона­рями» под глазами и помятыми боками, но, су­дя по ходу его развития, оно в будущем обещает дать и более веские доказательства своего права гражданства.

* * *

Не мало отстают от общего прогрессивного движения и наши судебные пристава, которые до сих пор предпочитают расклеивать по городу объявления о торгах рукописные, а не печат­ные, хотя собственноручное изготовление их навряд ли обходится дешевле типографского. А если бы даже и так, то гг. судебным приста­вам не следовало бы упускать из виду, что пуб­лика при теперешнем широком распростране­нии печатной афиши не с особенной охотой оста­навливается перед рукописью, да еще нераз­борчивой. А это, кажется, не в интересах хо­зяев продаваемого имущества.

* * *

Не особенно дорожат современными требованиями прогресса и наши санитары. Фруктовый сезон у нас в настоящее время во всем разгаре. Жалоб на желудочное расстройство у детей не оберешься, а торговля недоброкачественными продуктами у нас идет так же бойко, как и до проведения железной дороги.

Да одна ли торговля фруктами, квасом и тому подобным требует строгого контроля! Посмотрите, что делается в рыбных и мясных рядах... На днях, например, на Нижнем базаре торговец рыбой С. отпустил такую рыбку своей покупательнице, что пришлось прибегнуть к помощи полиции для «улажения вопроса».

Не мешало бы тем же санитарам хоть изредка заглядывать в обывательские дворы. (С. 109—111).

<Толки о железнодорожной катастрофе... > 14

Толки о железнодорожной катастрофе до сих пор не умолкают... Все ищут виновных... Подробности дела будут, конечно, выяснены судебным следствием, пока же можно считать вполне установленным только следующее: поезд, вышедший первым со станции «Ставрополь», не был предуведомлен о том, что за ним с той же станции выйдет другой, в путевом журнале первого поезда не обозначено никакой остановки около поста № 4, между тем к хвосту поезда был прицеплен вагон с кирпичом, предназна­ченным для поста № 4; разгружая кирпич, бри­гада поезда не приняла никаких установлен­ных мер для самоограждения; сторож, который должен был со значком стоять за 200 сажен от остановившегося поезда, был замечен машинистом второго поезда почти около места катастрофы, перед самым моментом столкновения, предупредить которое было уже тем невозможнее, что второй поезд шел задним ходом, со скоростью приблизительно 20 верст в час; второй поезд такжее не был предупрежден о том, что первый имеет остановку у поста № 4, и шел тем смелее, что он, помимо 15 минут про­межутка между выходами поездов, простоял еще минут 25 около водоема, близ Ясеновского моста. Непостижимо только одно обстоятельство: как оба поезда не могли не заметить друг друга через балку, когда полотно дороги и по ту и по другую сторону балки относительно пунктов нахождения обоих поездов пролегает, как на ладони?!

* * *

На днях в редакцию было прислано письмо следующего содержания:

«Один из городовых, оберегающих железнодорожную насыпь через так называемый «Чёртов яр», ведет себя с публикой совершенно неподобающе. 4 сентября, например, я был свидетелем, как он, жестикулируя кулаками, с неистовым криком и непристойной бранью бросался на публику, натравляя на нее собаку, которая здесь же на моих глазах оборвала паль­то у одного мальчика, толкал «проходящих» в яр, а некоторых гнал «прочь» обнаженной шашкой. Он был почему-то в шинели наподобие офицерской, без плечевых знаков, и барашковой шапке без полицейского герба. Если верить одному из рабочих, то городовой этот числится во 2-й части города под № 2».

Интересно знать, кто платит жалованье это­му полицейскому за его «доблестную» службу — город или железнодорожное общество?

* * *

Хорошая манера писать вопросами. Никак нельзя придраться и привлечь редактора за диффамацию. Постараемся пользоваться ею почаще… Чем, например, покончен вопрос о стачке наших хлебопеков? Неужели он до сих пор не разрешен к их благополучию? Тогда зачем же их так много было на спектакле 15 сентября, и зачем большинство их так беззаботно дремало во время бесподобного исполнения «Теплых ребят»?.. И правда ли, что весь состав исполнителей «Теплых ребят», движимый своим успехом, собирается предпринять артистическое турне?

* * *

В заключение нас просят решить еще один вопрос: нашим бакалейным торговцам, как известно, разрешается производить торговлю даже и по воскресным и праздничным дням, с утра и до вечера, но с соблюдением установленной очереди. В эту очередь включены между прочим и фирмы, торгующие не только бакалейным товаром, но и спиртными напитками. Спрашивается, законно ли и справедливо ли это?

<Осень едва ли не самое лучшее время года в C таврополе...> 15

Осень едва ли не самое лучшее время года в Ставрополе... Слегка желтеющая зелень, теп­лые солнечные дни и тихие, полные нежного великолепия вечера... Хочется подольше оставаться под открытым небом и, прежде чем закупориться за двойные рамы, вволю надышаться чистым воздухом и наглядеться на опадающие листья, на умирающие цветы... Если к этому прибавить вполне естественное желание каждого видеться со своими знакомыми на нейтральной почве и не менее естественное стремление его обменяться с ними впечатлениями лета, то станет совершенно понятно то неудовольствие, которое ставропольская публика так справедливо высказывает по адресу нашего муниципалитета. И в самом деле: единственным местом, где каждый обыватель, не чувствуя себя ничем и никем стесненным, вволю может подышать чистым воздухом и приятно убить свободный вечер, это наш городской сад. Между тем, по какому-то совершенно непостижимому обычаю, с переходом общественного собрания в зимнее помещение вся ставропольская публика лишается возможности посещать сад позже 7 и даже 6 часов вечера, в то время, когда большинство наиболее склонно провести час-другой на воздухе. Куда деваться? Слоняться по пыльным улицам, по изрытым и узким тротуарам... Толкаться на бульваре, как в каком-то тюремном коридоре, и глотать ту же уличную пыль при возмутительно плохом освещении к тому же... Да где же тут справедливость? Неужели городской сад существует только для клуба и городские обыватели могут пользоваться своим садом только по милости клуба?

Ведь всего-то ровным счетом обыкновенно зажигается в нем 25 самых простейших ламп и наша слишком уже невзыскательная публика находит это освещение вполне достаточным.

Неужели же город не располагает средствами поддержать тусклое мерцание этих ламп хоть до 10—11 часов вечера и тем дать возможность своим обывателям подышать лишний час чистым воздухом?

* * *

Заговорив об управе, нельзя не отдать ей должную дань за ее заботы о внешнем благоустройстве города, в особенности за прекрасное замощение улиц...

Рядом с этим, однако, нельзя не обратить ее внимание на наши тротуары, донельзя изрытые осенними и летними ливнями. Некоторые из них при освещении улиц, какое практикуется у нас «до луны», «после луны» и во всяком случае до часу-двух ночи, положительно опасны для движения; в особенности испорчены тротуары около казенных и городских учреждений, не говоря уже о тротуарах на более отдаленных улицах... Нельзя ли, между прочим, напомнить г. Филимонову (на Николаевском проспекте) о том, что тротуар, испорченный им при постройке дома, давным-давно пора привести в надлежащий вид, да мимоходом, кстати, заглянуть и к дворянину Чеглокову, на безобразно грязное содержание двора которого нам указывают особенно часто.

<Не остается никакого сомнения...> 16

Не остается никакого сомнения, что печатное слово даже в Ставрополе имеет великое значе­ние. Заметка моя о необходимости освещения городского сада имела блестящие последствия: на другой же день (это было 2 1 / 2 недели тому назад) на главных аллеях сада фонари были повешены... но до сих пор еще ни разу не зажжены. О цивилизация, это ты!

* * *

Не остается никакого сомнения и в том, что у нас в Ставрополе не учреждения существуют для публики, а публика для учреждений и должностных лиц. Ни малейшего внимания на ее жалобы, на ее вполне законные требования!.. Как будто в городе нет ни городской управы, ни даже полиции... Благодаря такому порядку вещей все у нас делается как-то само собой, не справляясь, насколько это удобно и прият­но для обывателей... Сообразно этим «традициям», более «независимые» обыватели поло­жительно стали игнорировать требования об­щественной гигиены, безопасности, порядка и этики. Посмотрите, что делается на наших пло­щадях, улицах, дворах... Зайдите когда-нибудь в любую народную харчевню, кабак, пивную, где главным образом собирается серый, рабо­чий люд... Все пропитано невообразимою грязью и невыносимым зловонием. Впрочем, нет даже надобности забираться так далеко. Попробуйте постоять пять минут на углу, около дома дворянина Чеглокова на Николаевском проспекте, попробуйте погулять полчаса по тротуару, между указанным углом и помещением окружного суда, — и с вами сделается головокружение. Неужели,— в отчаянии спрашиваешь себя, — у всех, кому это ведать надлежит, до такой степени притупилось обоняние?

* * *

Да есть же в таком случае еще и другое чувство для того, чтобы заметить самое грубое нарушение требований общественной гигиены. Присмотритесь к канавам. Помимо того, что они навалены навозом, мусором и всевозможными отбросами, в них постоянно сочится самых разнообразных цветов и всевозможной густоты жидкость, спускаемая с обывательских помойных ям, заводских чанов и других пахучих «мест». Особенно большой эффект производят канавы все того же Николаевского проспекта, начиная от пивоваренного завода наследников Салиса и кончая Тифлисскими воротами, хотя и здесь нельзя не отвести первенствующее место канаве от дома Чеглокова до «Старой гимназии» и от архиерейского переулка до Старого собора.

О знаменитом душистом роднике в верхней части проспекта не может быть, конечно, речи,— он вне всякого конкурса...

* * *

Если и этого мало, то есть же еще и третье чувство — осязание, с помощью которого нельзя не заметить игнорирования нашими домостроителями самых элементарных правил ограждения построек и устройства временных кладок. Поразительным примером в этом отношении служит купец Филимонов, который мало того, что своими кладками отбил у публики охоту ходить по большой улице, но и по снятии их «не желает» изрытый им тротуар привести в надлежащий порядок. К сожалению, пример Филимонова нашел себе достойного последователя в лице заведующего постройкой, рядом с отделением государственного банка. О наших тротуарах вообще мы уже и не говорим ввиду близости зимы, которая наверно позаботится уравнять их «пушистым снежком»...

* * *

Есть же, наконец, и четвертый способ восприятия впечатлений. Пошлые остроты, непристойная брань, хоровые «студенческие» песни и отдельные «серенады»— положительно не дают пройти по бульвару людям, мало-мальски привычным к более порядочным слуховым ощущениям. В последнее время для женщин стало даже не безопасно ходить без провожатых по нашим главным улицам, не говоря уже о бульваре, да еще позднее 7—8 часов вечера. От оскорблений не гарантированы даже гимназистки, несмотря на их форменное платье, и притом чуть ли не среди бела дня, на глазах у гуляющей публики...

* * *

О пятом органе чувств не стоит упоминать,— он всегда занят более приятными ощущениями в «первоклассных» ресторанах, пивных и шаш­лычных. (С. 117—124)

Примечания

•  Печатается по СК (газета «Северный Кавказ» за 1893—1902 гг., г. Ставрополь) № 33 от 25 апреля 1896 г., где впервые опубликовано под рубрикой «По городу. Уличные наблюдения и заметки», с подписью: Старик . Автограф неизвестен.

•  Печатается по СК № 34 от 28 апреля 1896 г., где впервые опубликовано под рубрикой: «По городу. Уличные наблюдения и заметки», с подписью Старик . Автограф неизвестен.

•  Печатается по СК № 35 от 2 мая 1896 г., где впервые опубликовано под рубрикой «По городу. Уличные наблюдения и заметки», с подписью: Старик . Автограф неизвестен.

•  Печатается по СК № 36 от 5 мая 1896 г., где впервые опубликовано под рубрикой «По городу. Уличные наблюдения и заметки», с подписью: Старик . Автограф неизвестен.

•  Печатается по СК № 38 от 12 мая 1896 г., где впервые опубликовано под рубрикой «По городу», с подписью: Старик . Автограф неизвестен.

•  Печатается по СК № 45 от 6 июня 1896 г., где впервые опубликовано под рубрикой: «По городу», с подписью: Старик . Автограф неизвестен.

•  Печатается по СК № 47 от 13 июня 1896 г., где впервые опубликовано под рубрикой «По городу», с подписью: Старик . Автограф неизвестен.

•  Печатается по СК № 49 от 20 июня 1896 г., где впервые опубликовано под рубрикой «По городу», с подписью: Старик . Автограф неизвестен.

•  Печатается по СК № 52 от 30 июня 1896 г., где впервые опубликовано под рубрикой «По городу», с подписью: Старик . Автограф неизвестен.

•  Печатается по СК № 53 от 4 июля 1896 г., где впервые опубликовано под рубрикой: «По городу», с подписью: Старик . Автограф неизвестен.

•  Печатается по СК № 56 от 14 июля 1896 г., где впервые опубликовано под рубрикой «По городу», с подписью: Старик . Автограф неизвестен.

•  Печатается по тексту газеты «Тифлисский листок». Впервые опубликовано в «Тифлисском листке» № 177 от 31 июля 1896 г. под рубрикой «Ставрополь-Кавказский», с подписью: Старик . Автограф неизвестен.

•  Печатается по СК № 64 от 11 августа 1896 г., где впервые опубликовано под рубрикой «По городу», с подписью: Старик . Автограф неизвестен.

•  Печатается по СК № 75 от 19 сентября 1896 г., где впервые опубликовано под рубрикой «По городу», с подписью: Старик . Автограф неизвестен.

•  Печатается по СК № 76 от 22 сентября 1896 г., где впервые опубликовано под рубрикой «По городу», с подписью: Старик . Автограф неизвестен.

•  Печатается по СК № 80 от 6 октября 18 96 г., где впервые опубликовано под рубрикой «По городу», с подписью: Старик . Автограф неизвестен.