1949 Гниловской Сталинский план часть 2

Нечего говорить, что «сила сломила солому», огромные отары прошли по сгоревшим полям и окончательно превратили их в черную землю, не оставив былинки, рогатый скот полез в молодые леса, сбился по ручейкам и ключикам, оставляя всюду разрушение».

«Что творилось в крайних приманычских и прикаспийских степях — среди несчастного кочевника, можно себе представить по образцам благорастворенных центральных участков».

«Засуху объяснили, — пишет Иванов, — временным божьим попущением, наказанием за какой-то неизвестный грех, который нужно замолить и т.п. Действительными же причинами ее являлись: 1) истребление растительности, особенно древесной и кустарниковой, 2) разрушение поверхностных слоев почвы и обнажение коренных пород, 3) неправильная эксплуатация ключей и рек.

Ивановым также было обращено внимание на рост оврагов на Ставрополье. Он указывает, что, по словам жителей, интенсивный рост оврагов-«яров» начался с 70-х годов. «15 лет, не больше, тут ровно было», — говорили ему крестьяне. Действительно, в 70-х годах до Северного Кавказа дошла первая железная дорога, вызвавшая новую волну хищнической распашки в целях выгодного для крупных хозяев экспорта хлеба. Ивановым было также прослежено влияние на почвенный покров хищнического выпаса, особенно в хозяйствах крупных скотопромышленников, которых так много было на Ставрополье. Он говорит, что «стеснение выгонов широкими распашками и естественное желание пасти скотину поближе к селению сделали то, что склоны балок (крутых по преимуществу) испестрились массой горизонтальных тропочек, промежутки между которыми были обнажёны скотиной от травянистой растительности. Это облегчило их размыв и выветривание».

«Под селом Северным все склоны окружных гор покрыты мелким щебнем и представляют почти полное отсутствие растительности, и те же склоны местный старик описывал мне, — говорил Иванов, — как лучшие луга лет 65 тому назад». По его словам, «тут не было видно ни одного камешка, мы и не думали, что здесь камень есть, а потом пустили скотину, выбила она землю — он и обнаружился».

«Особенно разрушительно, — продолжает Иванов, — действует пастьба в тех случаях, когда определенный участок земли арендуется на несколько лет скотопромышленником. Последний за свои деньги (курсив Иванова) старается взять всё, что возможно, с земли и скучивает к концу аренды скотину до предела. Склоны выбиваются преимущественно, как обладающие, большей влажностью и лучшей растительностью».

В этом же направлении действовала хищническая бесконтрольная частная ломка камня, копание глины, добыча других строительных материалов; она привела к вскрытию сыпучих песков на г. Куцай возле с. Петровского, в окрестностях Бешпагира, в Константиновском, Благодатном, Кугульте, Тугулуке, Михайловском, в с. Татарке и в других местах.

Иванов приводит несколько ярких иллюстраций «порядков» капиталистического «использования» столь ценной в Ставрополье воды. Они, по его словам, определялись несложным соображением: «бери воды как можно больше», и помещики брали, не считаясь с нуждами и потребностями соседних крестьянских селений, они проводили каналы без всякого соглашения с соседями, забирали много воды, то обезвоживая, то, наоборот, затопляя соседей. «Дело дошло до того, что в сухие годы целые селения оставались буквально без воды, когда вверху работали мельницы, подпружая сады или наполнялись лиманы для рыбных арендаторов и т.д.». «Лучшим примером такого частного «распоряжения», по словам Иванова, могут служить мельницы помещиков Маслова-Кута», вошедших в историю кровавой расправой над крестьянами, учиненной в 1853 году, при которой было убито картечью 121 человек и ранено 149 крестьян.

Мельницы этих помещиков забирали 2 / 3 всей воды р. Кумы, отводили ее в никому не нужный канал и затем в лиманы устья реки Буйволы, все же «низовое» население в силу этого фактически оставалось без воды.

Аналогичные факты расхищения природных богатств Ставропольской степи указывали и другие авторы.

Профессор В.В. Докучаев, посетивший Прикубанские равнины в августе 1875 года, был поражен той массой пыли, какая носились по степи; ему приходилось наблюдать поверх лежащих почв серовато-белый налет, иногда до 1—2 дюймов мощности. 9

По сообщению Апостолова, в 1884—1886 гг. Владикавказская ж.д. была засыпана пылью, причем толщина ее слоя доходила до аршина, и поезда не могли ходить. Весною 1886 г. в ст. Убеженской 94 двора были буквально занесены пылью, вследствие чего войсковая администрация была вынуждена отпустить потерпевшим жителям лесной материал для обзаведения новыми постройками. Такому же бедствию подвергались станицы Расшеватская, Успенская, Ново-Александровская и др. В меньших размерах засыпание повторялось ежегодно, вследствие чего нередко происходило переселение жителей с одного места на другое. В селе Жуковском в 1885 г. курган высотою в 2 метра был снесен ветром и вновь насыпан на противоположной стороне села.

В заключение своей статьи Иванов указывал на необходимые мероприятия по защите почв от разрушения, охране вод и т.д., среди которых самое главное место им отводилось защитному лесонасаждению. Но одиночный голос Иванова прозвучал в условиях помещичье-крепостнической России «гласом вопиющего в пустыне». Более того, резкая критика земельных порядков, видимо, не понравилась помещикам Ставропольской губернии. Этот раз обошлось как будто без репрессий, но в «Известиях Петровской академии» в 1887 г. появилась написанная по заказу ставропольских помещиков статья некоего К.М. Дементьева, одного из чиновников губернского по крестьянским делам присутствия, стремящаяся сгладить впечатление, производимое статьей Иванова. В ней ничего не говорилось о мерах по упорядочению землепользования, по поднятию плодородия почв и вопросам обводнения, вопросы эти отводились в сторону, статья же Иванова поливалась бранью, ее назвал Дементьев «комом грязи, брошенной в лицо местным крестьянам».

Тем временем природные ресурсы Ставрополья продолжали расхищаться в еще больших размерах. Этот вопрос вновь был поднят на 1-м Северо-Кавказском мелиоративном съезде в 1914 году.

Инженер Давыдов И.И. в своем докладе «Вопрос об охране артезианских вод в Ставропольской губернии» 10 указывал, что артезианские колодцы в Ставропольской губернии, которые начали закладываться с 1902 года, используются неправильно. Крупнейшим в губернии районом артезианских вод являлся Прикумский район, здесь за 11 лет, к 1913 году, число скважин достигло 375 с общим дебитом до шести миллионов ведер в сутки, но хищническое использование этих вод, ожививших огромный степной район, вело к быстрому истощению воды, веками накапливавшейся в водоносных слоях. Так, к 1913 г . в 299 фонтанирующих скважинах дебит упал на 50%. Это было связано с тем, что скважины не охранялись, не закрывались, изливали воду день и ночь, вода спускалась в овраги, заболачивала окрестности и превращала дороги в непроходимые. Изливаемая вода использовалась только на 20%, а 80% ее бесцельно пропадали.

Инженер Давыдов сокрушенно говорил, что «администрация и общественные учреждения, познающие опасность положения, связанные устарелым законом, распространяющим право владельца земли на ее недра и на все, в них сокровенное, в том числе и на воду, не в силах и не вправе остановить грядущее бедствие». Он предлагал остановить это явление, ограничить право хищнической траты воды изданием закона, регулирующего бурение скважин, способ их устройства и пользование водой, но таким законам суждено было осуществиться только после Великой Октябрьской социалистической революции, когда земля и ее недра и «все в них сокровенное» стали достоянием социалистического государства.

На 1-м Северо-Кавказском мелиоративном съезде 11 также приводились данные о мероприятиях по борьбе с сыпучими песками на территории бывшей Ставропольской губернии, распространенными главным образом в бывшем Ачикулакском приставстве. Здесь располагалось два массива сыпучих песков, более северный из них — массив Бажиганских песков шириною от 5 до 20 км с рядом ответвлений, западный конец которых расположен близ Ачикулака, и более южный массив Бакылзанских песков, западный конец которых в настоящее время входит в пределы Курского и Левокумского районов Ставропольского края, занимая площадь около 47 тыс. гектаров. Пески за 40 лет, до 1914 года, продвинулись на запад на 8 километров, перерезав дорогу на Моздок, которую пришлось перенести на новое место.

В 1898 г . в Ачикулакском приставстве были приняты первые более или менее крупные шаги по укреплению песков, и была создана «Ачикулакская шелюговая и осокоревая плантация по успокоению песков». Деятельность ее имела главным образом то значение, что она не только выявила возможность закрепления песков, но определила состав наиболее подходящих в этих целях деревьев и кустарников, таковыми оказались шелюга, бурунный тал, белая акация, дуб, шелковица, лох, тамарикс, аморфа, желтая акация, ясень, карагач, клен американский и другие. Но сами закрепительные работы, начатые по инициативе и на средства туркмен, отпускавших на эти цели 9000 рублей в год «по приговору туркменского общества», были ничтожны, всего за 10 лет с 1904 года было закреплено 1025 десятин песков, в то время как пески увеличивались каждый год примерно на 3%, т.е. на 1500 десятин. Лишь только в 1912 году в этих расходах приняло участие государство, отпустившее на них 6608 рублей. Деньги, отпущенные казной, были не только недостаточны, но, кроме того, из этой суммы 4295 рублей были затрачены на командировки чинов лесного ведомства, «знакомящихся и изучающих вопрос», 300 рублей на канцелярские расходы и только 1473 рубля на содержание Ачикулакского питомника.

Успешные опыты лесопосадок имели место в Янкульской степи, в бывшем Медвеженском уезде, но они были ничтожны по площади и не оказывали никакого влияния на хозяйство губернии.

Пески же продолжали развеваться, создавая пылевые бури, засыпая культурные участки.

Пылевые бури, как наследие дореволюционного хищнического использования земли, дошли до нашего времени, причем потеря почвой, в результате распыления ее, нормальной структуры и незащищенность территории от ветра стали приводить к возникновению бурь не только при восточных, но и при западных ветрах. Так, грандиозная пылевая буря, пронесшаяся по Северному Кавказу 9 апреля 1936 г ., привела к гибели в Ставропольском крае 272 тысячи гектаров посева, 17% всей посевной площади, причем в Арзгирском районе погибла 88% посевов, в Курсавском — 42% в Невинномысском — 35%, в Бурлацком — 39% и т.д. 12

С установлением колхозного строя в нашем крае вводились в практику сельского хозяйства новые, основанные на данных сельскохозяйственной науки приемы земледелия, в восточных частях края успешно развивалось строительство каналов для орошения, в результате чего сельское хозяйство стало более устойчивым против действия неблагоприятных метеорологических факторов, урожайность значительно поднялась, достигнув в среднем по зерновым культурам 10,7 центнера с гектара. У передовых колхозов она была еще выше. Например, в том же 1936 году колхоз им. Молотова, Спицевского района, несмотря на неблагоприятные условия, имел среднюю урожайность 14,6 цент. с гектара. В 1947 году большинство колхозов Ново-Александровского района, на основе применения передовой агротехники, несмотря на засуху, имели средний урожай 20—25 центнеров с гектара.

* * *

Принятый Советом Министров СССР и ЦК ВКП(б) план наступления на засуху определяет также меры борьбы с засухой и в пределах Ставропольского края, он указывает основные задачи колхозов, совхозов и всех жителей края в борьбе за преобразование природы.

Постановлением предусматривается среди других мероприятий плана создание в 1950—65 гг. на территории нашего края мощной государственной защитной лесной полосы в направлении Степное — Черкесск, общей протяженностью около 250 км . Она пройдет через 8 районов нашего края: Апанасенковский, Гофицкий, Петровский, Спицевский, Александровский, Нагутский, Курсавский и Черкесскую автономную область.

Она будет иметь четыре полосы леса, шириною по 60 метров каждая, с промежутками между ними по 300 метров. Эта полоса будет проходить по Прикалаусским высотам, по водоразделу между Кумой и Калаусом, а в южной части края по водоразделу между Кумой и Кубанью. Эта лесная полоса будет умерять силу ветров, увлажнять воздух, защищать склоны от размыва, но, главное, она будет иметь водоохранное значение для многочисленных ручьев и рек, стекающих в западном и восточном направлении от Прикалаусских высот, в том числе рек Айгур, Сухой и Мокрой Буйволы, Томузловки, Сухого и Мокрого Карамыков, Сабли, реки Чичеры и других притоков Кумы и Калауса.

В результате запасы грунтовых вод в горизонтах, питающих эти реки, увеличатся, дебит источников и рек возрастет, оживут многие иссякшие родники, пересыхающие реки станут полноводными, у названных рек исчезнут эпитеты: Сухая, Горькая, Гнилая и т.д.

На полях колхозов и совхозов, а также на землях государственного фонда в пределах Ставропольского края за период с 1949 по 1965 г. должно быть посажено 200 тысяч гектаров полезащитных полос и кроме этого 51 тысяча гектаров лесных массивов. В результате этих работ общая площадь леса в крае удвоится, а площадь лесополос, составляющая в настоящее время 16 тысяч гектаров, возрастет в 13 1 / 2 раз. На каждые 100 гектаров пашни будет приходиться в среднем по 6,25 гектара леса. В восточных и северных районах края: Апанасен-ковском, Ипатовском, Арзгирском, Архангельском, Благодарненском, Буденновском, Бурлацком, Новоселицком, Дмитриевском, Курском, Левокумском, Молотовском, Петровском, Степновском, Труновском и Туркменском, в большей степени страдающих от засух и суховеев, лесополосы будут создаваться особенно густо, через каждые 300—350 метров, и общий процент леса к пашне здесь дойдет до 6,5%.

В более увлажненных южных и юго-западных районах: равнинной части края расстояние между лесополосами будет несколько большим — 350—400—500 метров, общая степень облесенности пашни будет колебаться от 5,3% до 6,25%.

Секретарь Краевого Комитета ВКП(б) тов. И.П. Бойцов в своем докладе о Сталинском плане преобразования природы указывал на огромный размах предстоящих лесопосадочных работ: например, в Ипатовском районе площадь лесополос должна будет возрасти к 1965 г. с 676 гектаров, имеющихся в настоящее время, до 6860 гектаров, в Арзгирском районе она возрастет с 670 гектаров до 8520, в Курском районе площадь лесополос возрастет в 14 раз, в Апанасенковском в 16 раз, а в Молотовском даже в 40 раз.

Работы по полезащитному облесению будут также сочетаться с восстановлением имеющихся лесных полос, поврежденных и изреженных в период войны, когда лесные полосы играли заметную роль в боевых операциях и часто использовались как хорошее маскировочное средство. Немецко-фашистские оккупанты, всеми силами стремясь нанести ущерб советскому народу, нещадно истребляли полезащитные лесополосы и ценнейшие лесные массивы. Например, ими была вырублена большая часть Ставропольского городского леса, вырублена значительная часть Бештаугорских лесов, лесов горы Машук и т.д.

Одним из звеньев плана преобразования природы является охрана и дальнейшее расширение лесных массивов степных и лесостепных районов, расположенных на землях гослесфонда, и колхозных лесов.

В этой области на территории края на ближайшие три пятилетия также намечены обширные лесокультурные и лесопосадочные работы. Постановление Исполкома Краевого Совета депутатов трудящихся и Краевого Комитета ВКП(б) по этому поводу дает такую директиву:

«Принять меры к сохранению ценных лесных массивов в крае — Бештаугорского и Янкульских лесов и Дмитриевской лесной дачи, а также всех лесных массивов, расположенных по водоразделам рек Егорлыка, Калауса, Кумы и Подкумка, установив строгий режим рубок, обеспечивающий сохранение и улучшение этих лесов». Среди указанных лесных массивов имеется Темнолесенская лесная дача, расположенная на склонах горы Стрижамент, водоразделе Егорлыка и Кубани. Этот лес представляет большую ценность не только как водоохранный массив, но и потому, что в Темном лесу сохранился единственный на равнинах Ставрополья участок векового букового леса, воссоздающий облик тех лесов, которые в прежнем покрывали склоны Ставропольских высот и других участков Ставропольской возвышенности. Этот же лес, являющийся самым восточным участком буковых насаждений в пределах Европейской части СССР, достоин стать специальным заповедником.

Еще большее значение среди отмеченных массивов леса принадлежит Бештаугорской лесной даче, охватывающей леса на склоне горы Бештау, горы Железной, Машука и других лакколитов Пятигорья. Эта обширная лесная дача охраняет знаменитые целебные воды Пятигорья, образующиеся из глубинных горячих вод, идущих от ядер лакколитов и вод, возникающих в поверхностных горизонтах земной коры. Кроме того, леса Бештаугорской дачи превращают курорты Кавминводской группы, в частности Железноводск, также и в летний горно-климатический курорт и украшают наши курорты. Значение охраны Бештаугорского лесного парка подчеркивается в постановлении Совета Министров СССР и ЦК ВКП(б).

План преобразования природы степных и лесостепных районов базируется на тщательном изучении природы южных районов. Планом указываются не только общий объем работ и направление государственных лесополос, но и система облесения колхозных полей. Основные лесополосы, как правило, должны создаваться по границам полей севооборотов колхозов и совхозов, а при больших размерах полей севооборотов — внутри их, по границам бригадных участков.

Ширина лесополос и расстояние между ними должны изменяться в зависимости от местных условий и назначения каждой из них. Полосы, защищающие поля от ветров, должны создаваться шириной 10—20 метров. На склонах, подверженных смыву, они должны быть шире — до 60 м. Приовражные и прибалочные лесопосадки, также предусматривающие борьбу с размывом и развеванием, должны достигать до 50 метров ширины, крутые склоны балок и оврагов сплошь засаживаться деревьями, вокруг водоемов необходимо создавать лесополосы шириною до 20 метров.

Планом также рекомендуются для посадок определенные породы деревьев и кустарников в соответствии с особенностями почвенного покрова той или другой местности. Так, в западной части Ставропольского края на различных типах черноземных почв основными породами должны явиться дуб, гледичия, ясень, акация белая, сопутствующими породами — клен остролистный и полевой, абрикос, груша и кустарниковые — смородина золотистая, скумпия. На более богатых гумусом приазовских и предкавказских черноземах, кроме указанных, могут сажаться липа, граб, шелковица белая, кизил. На более бедных южных черноземах в числе сопутствующих и кустарников также рекомендуются яблоня и бирючина.

В пределах полосы темно-каштановых почв, протянувшейся почти меридианально через центральную часть края, в направлении с. Тахта, Петровское, Георгиевск, к породам, указанным для черноземов, добавляется еще кустарниковая жимолость татарская, и для песков рекомендуется сосна обыкновенная.

часть 3