Ставрополь

Филологическая книга СГУ


 

Вернуться к началу.

Ставрополь. История города и Края.

Филологическая книга СГУ

Положение город а Ставрополя

Город Ставрополь лежит под 45° 3’ 5’’ северной широты и 10° 49’ 33’’ восточной долготы по С.П. меридиану. Он расположен между реками: Ташлою и Мутнянкою.

Местоположение города Ставрополя

Местоположение города Ставрополя представляет большую высоту, состоящую из нескольких уступов и образую­щую по течению рек и ручьев глубокие овраги. Высота эта к северу ограничивается крутою покатостью, составляю­щею береговой скат реки Ташлы, к северо востоку образует мыс, на котором построена крепость. Отсю­да до родников реки Мутнянки она имеет слабую покатость на восток, на которой берут начало свое ручьи, составляю­щие чрез свое соединение речку Желобовку, но, подходя к родникам реки Мутнянки, покатость ее делается круче и, обогнув реку Мутнянку, выдается мысом у винного подвала и образует таким образом глубокое русло этой реки. От винного подвала высота эта имеет крутую покатость на 10 сажень9 и подходит каменным уступом к роднику Карабину, потом, обойдя этот ручей и образовав отлогий хребет, простирается между означенным ручьем и рекою Мамайкою, составляя берег сей последней реки. Высоты за рекою Ташлою, простираю­щиеся к Круглому лесу, имею т также общее склонение на восток и состоят из уступов, по наружному своему образованию они похожи на высоты, простираю­щиеся на правом берегу этой реки.

Новости Ставрополя / Карта Ставрополя / Погода ставрополь

Афиша Ставрополя / Ставропольский форум

Контакты

Скачать логотип


icq-961229
e-mail-написать
tel-89187528737

Раздел статей
БеSPредеL
О жизниО любви
Мужчина и Женщина
ForУмные игры
ЮмоR
Другая сторона
Компьютерный RaZдел
ОпRоSы
В мире науки.
С.М.И.

1957 Краснов Ставрополь на Кавказе часть 6

Второй натуральной повинностью являлось расквартирование в городе проходящих войск и постой проезжих людей. Эта повинность не только отягощала жителей, но и отражалась на росте города и его благоустройстве, так как многие горожане имевшие средства, продолжали жить в маленьких, невзрачных домишках только потому, что не желали иметь постояльцев.

Наконец, третьей повинностью были рекрутские наборы — посылка в царскую армию новобранцев на существовавшую тогда 25-летнюю военную службу. В новобранцы, как правило, попадали бедняки, а богачи откупались от воинских повинностей денежными взносами.

В 1812 году многие из жителей Ставрополя, вместе со всей страной участвовали в борьбе с войсками Наполеона. Первыми на фронт выступили из крепости драгуны Таганрогского полка. По городу и уезду проводились усиленные рекрутские наборы. 29 июля был обнародован манифест: «О составлении временного военного ополчения для оказа­ния помощи войскам, сражавшимся против Наполеона».

На сельских сходах крестьяне заявили, что «на защиту любезного отечества своего идти без исключения всем». Однако этот, как выразился земский исправник, «достопохвальный патриотизм» не был поддержан ставропольским дворянством и купцами, отказавшимися вооружать ополчение крестьян.

В следующем году в Ставрополе было объявлено о торжествах по случаю одержанной победы над Наполеоном. Характерно, что оповещены были только благородные сословия: дворяне и купцы. Крестьянам и мещанам об этом даже не сказали.

Полными хозяевами уездного Ставрополя были купцы. Все местные богатства: лавки, набитые товарами, разные заведения, крупные земельные участки и лучшие дома принадлежали им. Власть в городе они осуществляли особой воинской командой, гласным городским судом, церковью и гауптвахтой. Наиболее видный из них, как правило, изби­рался на должность бургомистра или городского головы. Руководя городской жизнью, он умножал свой капитал и со­действовал наживе купцов.

Первый же ставропольский бургомистр купец Козьма Яковлев был взяточник, вымогатель и крайне жестокий человек. За пользование сенокосами, прописку и выдачу паспортов требовал себе подарков. Он же, как описывает архивный документ, до смерти забил своего приказчика Ивана Теличенко.

Один из следующих бургомистров, Илья Волков, отличался тем, что присвоил 20 десятин городской общественной земли. Жадность его к деньгам была настолько известна, что сами же купцы не доверили ему суммы, собранной на постройку торгового ряда. Всё же Волков на должности бургомистра нажился и выстроил в Ставрополе первый каменный двухэтажный дом.

В мошенничествах и злоупотреблениях не отставали от купцов и дворяне. Надворный советник Офросимов, ведав­ший Кавказской переселенческой конторой, присваивал средства, отпускаемые для переселенцев, и обрекал на нищету и голод всех прибывших крестьян. В Ставрополе на эти деньги он выстроил так называемую «Офросимовскую улицу доходных домов».

Для охраны «общественного порядка» дворяне и купцы выстроили в городе в 1798 году первую тюрьму. Сидели в ней по большей части ставропольские мещане и беглые крепостные крестьяне.

С течением времени Ставрополь всё более превращался в тот пункт, из которого шло не только военное, но и эконо­мическое воздействие на племена Кавказа. С 1815 года в нём находился главный смотритель меновых дворов, руководивший всей русской государственной торговлей на Кавказе. Этот торговый «генерал» действовал в Кавказской губер­нии не менее энергично, чем военный.

Зная крайнюю нуждаемость горцев в соли, мануфакту­ре, а при неурожаях в хлебе, главный смотритель заготов­лял и отправлял на меновые дворы главным образом эти товары. Обмен их производился по значительно повышенным ценам. Однако невыгодность для горцев такой торговли всячески маскировалась. Так, заведующим меновыми двора­ми в станицах Усть-Лабинской, Константиногорской, Наурской, Прохладной и при Овечьем Броде официально было указано: внимательно относиться к запросам горцев и обменивать товары только добровольно. На всех дворах были вывешены таксы — расценки на товары на русском и на местном языках, хотя грамотных горцев было ничтожно мало. Из Ставрополя посылались чиновники якобы для того, чтобы следить на меновых дворах за поступлением товаров и правильностью торговли с горскими племенами. Главный продукт обмена — соль — была заготовлена государством на 300 тыс. рублей. Отпускалась она на меновых дворах по цене 20—25 копеек пуд и обменивалась горцами ежегодно по 40—50 тыс. пудов. Дворы были завалены пушниной, ле­сом, кожей, воском, продуктами промысла и ремесла.

Одновременно дворы служили карантинами и пунктами наблюдений по границе. Из расспросов и разговоров с горцами заведующими дворами узнавалось, что происходит в горах и как относится население разных аулов к русским. Это сообщалось смотрителю. В результате жителям аулов, недружелюбно относившимся к русским, соль и другие то­вары не отпускались. Проживание в таких аулах осложня­лось, падал мелкий и крупный рогатый скот, расстраивалось хозяйство.

Лишение необходимой соли действовало на этих горцев иногда сильнее, чем выстрелы из пушек. И царская Россия их покоряла не только вооружённой силой, солдатскими штыками, но и на меновых дворах, обычной солью.

Таким образом, экономическое воздействие, наряду с военными успехами, ещё более усиливало позиции России на Кавказе.

* * *

Растущее влияние России на Кавказе встревожило анг­лийские правящие круги. Все их попытки захватить Кавказ при помощи турок или персов потерпели поражение. Тогда британские капиталисты применили другие более коварные приёмы. Началась засылка на Кавказ английских агентов и организация совместно с Турцией религиозного движения фанатиков — мюридов, направленное против русских.

Наиболее активным английским агентом, появившимся в этот период на Кавказе, был секретарь английского по­сольства в Константинополе Давид Уркуарт, подвизавшийся в горах под именем Даут-Бея. Возбуждая горцев против России, он обещал им помощь из Англии порохом, свинцом и оружием.

Известно немало и других подобных английских агентов. Такую же провокационную роль играли и распространявшие мюридизм турецкие резиденты.

Используя стремление горцев к освободительному движению, воспитывая в них изуверскую идею беспощадного истребления всех не мусульман, проповедники мюридизма стремились разжигать крайнюю ненависть к иноверцам, особенно к русским.

Одному из вождей мюридизма Гази-Мухаммеду удалось собрать в Чечне последователей Мюридов и в начале 30-х годов XIX объявить «газават» — священную войну России.

Это вызвало необходимость защиты пограничной Кавказской губернии, которая в связи с реорганизацией административного деления была преобразована в 1822 году в область. В ее состав вошли округа: Ставропольский, Георгиевский 12 и Кизлярский. Наиболее удобным пунктом управления областью был признан Ставрополь, назначенный Кавказским областным центром. В связи с этим город начал усиленно застраиваться. Территория Ставрополя расширялась вверх по горе на запад и по крутому горному скату на север от крепости. На Большой Черкасской и на Армянской улицах жители выстроили новые каменные дома, а военное ведомство — на Ново-Черкасской улице построило дом командующего войсками Кавказской линии. На Крепостной горке был расширен арсенал, созданы большие инженерные, продовольственные и вещевые склады. Ставрополь к этому времени, по свидетельству главнокомандующего на Кавказе А.П. Ермолова являлся «местом сосредоточения всех боевых и жизненных запасов войск».

Для лучшей охраны области хоперские казаки были переселены из Ставрополя ближе к границе. Местами нового поселения им были назначены: пост Карантинный на реке Куме (теперь станица Суворовская), Баталпашинское укрепление на реке Кубани (теперь город Черкесск) и вновь создаваемая станица Барсуковская.

Из Центральной России подходили на Кавказскую линию всё новые и новые войска. В их числе прошли через Ставрополь на фронт сводный гвардейский полк и солдаты Черниговского полка, сосланные правительством на Кавказ за декабрьское вооружённое восстание 1825 года.

После переезда в Ставрополь командующего войсками Кавказской укрепленной линии в город начали прибывать многочисленные военные организации. Важнейшей из них был Генеральный штаб войск Кавказской линии и Чсрномории. Этот штаб планировал и руководил всеми боевыми действиями не только на Кавказе, но и на его Черноморском побережье. Кроме этого штаба, в городе были штабы двух пехотных дивизий, управления казачьими войсками, корпу­сом военных инженеров, пехотные и артиллерийские части. С этого момента Ставрополь приобрёл значение Кавказ­ского военного центра.

Диверсионные действия Турции против России осуще­ствлялись в этот период из крепости Анапа. В ней находились турецкие войска и командовавший ими паша. Построенная французскими инженерами, эта крепость являлась сильнейшим опорным пунктом турок на Кавказе. Отсюда начинались военные походы, шло вооружение враждебных России горских племён, засылались на Кавказ англо-турецкие провокаторы и диверсанты, подстрекательство которых вызывало набеги горцев на поселении русских.

Анапская крепость была у Турции одновременно и базой работорговли. Султанские купцы везли в неё оружие, бое­припасы, шёлковые ткани, изделия из золота и серебра, и падкие на эту роскошь горские дворяне и князья взамен этого снабжали их невольниками — рабами. Враждуя и захватывая друг у друга много пленных, они своих же горцев продавали в Турцию «живым товаром». Большинство из них попадало в рудники у Трапезунда, а женщины-горянки — в восточные гаремы.

Весной 1828 года в Ставрополе было получено известие, что анапский паша особенно усиленно вооружал горцев про­тив России, раздавал местным князьям богатые подарки, а также распускал слух о том, что султан обещал прислать к горцам 40 тысяч турецких войск, если они начнут войну против русских.

Для прекращения подобных провокаций Генеральный штаб войск Кавказской линии и Черномории решил лишить Турцию опорного пункта на Кавказе, а для этого занять крепость Анапу. Осада турецкой крепости началась 2 мая 1828 года. С моря против неё действовал русский флот, а с суши — четыре полка казаков и Таманский гарнизонный полк. 12 июня после оже­сточённых боёв Анапская крепость была взята, пала и основная база работорговли на Чёрном море.

Известие об этой победе обрадовало ставропольских горожан. Взволнован был и Александр Сергеевич Грибоедов, ехавший в это время посланником в Иран. 25 июня он писал из Ставрополя Булгарину:

«Вчера я сюда прибыл... здесь меня задерживает приготовление конвоя. Как доб­рый патриот, радуюсь взятию Анапы. С этим известием был я встречен тотчас при въезде. Нельзя довольно за это благодарить бога тому, кто дорожит безопасностью здешнего края».

И далее: «Теперь, после падения Анапы, все переменилось: разбои и грабительства утихли и тепловодцы (лечащиеся на Минеральных Водах — Г.К. ), как их здесь называют, могут спокойно пить воду и чай. Генерал Еммануэль отправился (из Ставрополя — Г.К. ) в Анапу, чтобы принять присягу от тамошних князей. На дороге с той стороны Кубани толпами к нему выходили навстречу горские народы с покорностью и подданством».

В Ставрополе Грибоедов останавливался в доме командующего войсками (теперь дом на улице Дзержинского за № 116). Вскоре Грибоедов выехал во Владикавказ.

В Ставропольском государственном краевом архиве имеется краткое дело «О проезде через Кавказскую область назначенного полномочным министром при Тегеранском Дворе господина статского советника Грибоедова». В этом Деле имеется рекомендательное письмо начальнику области генералу Еммануэлю и просьба оказать Грибоедову всемерное содействие «для безостановочного продолжения пути к месту его назначения».

В 1829 году Ставрополь вторично посетил Александр Сергеевич Пушкин. В «Путешествии в Арзрум» он пишет:

«В Ставрополе увидал я на краю неба облака, поразившие мне взоры тому ровно за девять лет. Они были всё те же, всё на том же месте. Это — снежные вершины Кавказской цепи».

Впервые Пушкин был в Ставрополе в мае 1820 года. Ехал он тогда на Минераль­ные Воды вместе с семьёй генерала Раевского и останавливался в городе на кратковременный отдых. Город произвёл на путников хоро­шее впечатление. «Ставрополь,— писал генерал в письме к своей дочери,— уездный город, на высоком и приятном месте и лучшем для здоровья жителей всей Кавказской губернии. В нём нашёл я каменные казённые и купеческие дома, сады плодовитые и немалое число обывателей, словом, преобразованный край, в который едущего ничего, кроме отдалённости, страшить не должно».

Дальнейшее следование на Кавказ было небезопасно. Проезжавшие через Ставрополь сопровождались вооружённой воинской командой или присоединялись к оказии — транспорту военного имущества, охраняемого солдатами или казаками с пушкой. Выезжала оказия по утрам. Перед отправкой её в путь с Крепостной горки делали из орудия выстрел. Вдоль дороги через каждые 3—4 версты стояли сторожевые посты, а между ними пикеты. Но и это не всегда оберегало путников от неожиданных налётов. Случались ограбления, а некоторые из едущих на Минеральные Воды попадали в плен к горцам.

Хотя позиции России на Кавказе были значительно укреплены, все же борьба за Кавказ продолжалась. Осенью 1832 года Гази-Муххамед был разбит, а в бою под Ахалкухумом — убит. Движение мюридов возглавил его последователь Шамиль. Англия усилила свои диверсионные действия.

К кавказским берегам она послала шхуну «Виксен» с офи­циальным грузом «соль», а фактически на ней было доставлено оружие и боеприпасы. Конфискация этой шхуны русским флотом привела в негодование английские правящие круги и едва не вызвала войну с Россией.

Английская печать развернула пропаганду «об угрозе Индии» со стороны России. Английские дипломаты доказы­вали при этом, что «Кавказ — это ворота в Индию», а «Черкессия её бастион». Поэтому будто бы английское прави­тельство должно было активно выступить в районе Чёрного Моря и помешать России утвердиться на Кавказе. На самом деле угрозы Индии со стороны России не существовало. Английская пропаганда была дымовой завесой, за которой скрывались агрессивные намерения самой Англии в отношении Кавказа.

Известно, что Англия не прочь была отхватить весь Крым до Перекопа и «возвратить» его Турции, затем высадиться на Кавказе, отнять Грузию, отобрать весь юго-восточный Кавказ, создать для Шамиля Черкессию, а самого Шамиля обратить в покровительствуемого Турцией и Англией вассала.

Борьба с Шамилем шла не только на фронте, но и с его агентурой в тылу. В район Пятигорска, Калаусо-Саблинское и Бештау-Кумское приставства Шамилем были засланы шейхи и абреки, вербовавшие ему мюридов и возбуждавшие мусульман против России.

В Ставрополь поступали донесения, что шейхи в местных аулах для подготовки приверженцев Шамиля назначили испытание, посадив значительное количество мусульман на 40 дней в ямы. Среди кумыков и ногайцев имелись уже лица, выдержавшие это испытание и ходившие и белых чалмах с опушенными назад концами, то есть с признаками посвя­щения в мюриды.

В связи с этим начальник области отдал приказ: немед­ленно выпустить всех испытуемых из ям и направить их на работы по домам. Белые чалмы снять, а проповедников мюридизма арестовать. Задержанные «пророки» были доставлены в Ставрополь, допрошены и, оказавшись подданными султану, высланы в Турцию.

Дальнейшая борьба с Шамилем потребовала усиления на Кавказе русских вооружённых сил. Через Ставрополь проходили новые воинские части. Вместе с ними направлялись на фронт и некоторые освобождённые из сибирской ссылки декабристы, среди них писатель Александр Бестужев-Марлинский.

Вслед за декабристами в Кавказскую армию был сослан Михаил Юрьевич Лермонтов за стихотворение «Смерть поэта», написанное им в связи с гибелью Пушкина.

часть 7

Администрация города Ставрополя / Ставропольский государственный университет /
Ставропольский государственный краеведческий музей им. Г.Н. Прозрителева и Г.К. Праве

При использовании материалов книги не забывайте об авторских правах и указывайте пожалуйста ссылку на ресурс.

Издательство Ставропольского государственного университета, 2007