Из Астрахани на Кавказ часть 5

Бывши в Грузии, я возвратился было оттуда, не посетив ни одного жилища грузинского, и только здесь исполнил сей долг путешественника, доставивший мне понятие о жалкой неопрятности грузин. Сакли их, складенные из диких камней разделяются: или внутри на две половины, или на два этажа, и люди живут почти вместе со скотиною! Тяжелый неприятный запах, сырость земляного полу, равно как потолка и стен, соединяясь с пустотою, ясно изображают состояние и степень образованности хозяев. Посреди каждой сакли вместо печей выкопаны небольшие, вымазанные внутри глиною ямки, в которых раскладывается огонь, и когда обмазка разгорячится, то грузины, сделав из муки и воды тесто, бросают в ямку, где оное, приставая к сторонам, испекается в виде лепешек, пополам с землею и золою!

Близ одной из таких саклей увидел я лежащего огромного вола, наполненного чихирем . Известно, что в Грузии, по неудобности возить вино на вьюках в бочонках и другой посуде, наливается оно в шкуру вола или другого животного, называемую тулук , что, однако же, не совсем выгодно; ибо от внутренности тулуков вино получает отвратительный запах и даже вкус, украшаясь притом иногда и звездочками от жира.

За день до отъезда нашего из Кайшаура, громкий звук воинских труб пробудил безмолвные здешние окрестности. Мы вышли на дорогу и увидели, что от Кобии из-за гор, как бисер, высыпались люди: это были два батальона храброго Кабардинского полка, следовавшие поспешно в Тифлис, для сопровождения к Эривани осадной артиллерии. В 12 часов утра остановились они стройными рядами против поста, а потом расположились отдохнуть. Офицеры, раскинувши на зеленом лугу свои бурки, закусывали по походному; солдаты в свою очередь обдали по артелям и для сердца русского представляли приятную картину.

* * *

Июля 20. Как жаль расставаться навсегда с страною, где живешь среди удовольствий, и сдружишься с людьми и природою! И, напротив, с каким восторгом оставляешь то место, где одна тоска была спутницею жизни! Прощаясь давно с милою родиною и выезжая сего дня из Кайшаура, я испытал вполне и то и другое.

На высоте горы Гут, прежде, нежели спускаться с нее, крутой и глубокий овраг, наполненный камнями, примыкается к дороге и, будто отверстая пасть, грозить поглощением. Здесь свежие следы падения и на каменьях кровавые знаки предуведомили о несчастье, случившемся в этот же день с одним извозчиком: он вместе со своим волом и телегою упал в овраг и, не знаю, остался ли жив, хотя в Кобии, куда после привезли его, оказана была ему вся возможная помощь.

На ночлеге в Кобии нашли мы Генерала Н.А. Вельяминова, следующего в Россию и задержанного в горах более 10 дней разрушенными на Тереке мостами и дорогою. 25 Итак, подобная участь (т.е. остановка) ожидала нас и независимо от болезни Н. В.

* * *

Июля 21 . Прошедшая ночь сопровождалась удивительным морозом и молодой снег покрыл окрестные горы; но поутру, когда отъехали мы верст пять к Казбеку, та же бурка, которая необходима была по причине неимоверного в летнее время холода, сделалась еще более необходимою для защиты от сильного солнечного зноя. Таким образом, на пути в Грузию по состоянию воздуха и по естественным изменениям, в один день можно встретить весну, лето, осень и зиму.

В Казбеке, где был наш обед, обрадовал нас неожиданным приездом из Тифлиса Н. В. Л. (адъютант Н. М. Сипягина), которого присутствие услаждало общую грусть нашу, болезнью Н. В. причиняемую.

Дорогою от Казбека до Дарьяла Бешеная Балка и многие места по Тереку представляли странные перемены, случившиеся как будто от землетрясения: где была дорога, там стремились волны, лежали груды камней и илу: словом все было не на своем месте. Близ Дарьяла сотни солдат Кабардинского полка приводили еще в порядок дорогу.

* * *

Июля 22 . Ночевавши в Дарьяле и переменив в Ларце лошадей, приехали в Владикавказ. Друзья мои! Если вы будете иметь терпение прочитать сии записки, то сердечно сожалею, что не могу вам дать ни малейшего понятая о той радости, которой предавались мы, когда из ущелья гор от Балты увидели равнины Кабарды и обширный свод голубого неба! Впрочем, может быть, белая страница в конце тетради моей познакомит и вас с таким же чувством.

* * *

Июля 2З и 24. Дни отдохновения, оставившие приятное воспоминание о Владикавказе и почтенном тамошнем коменданте генерал-майоре Федоре Васильевиче Скворцове, принимавшем искреннее участие в положении Н. В., которое, однако же, к нашему прискорбию, несмотря на все попечения, не улучшалось.

При выезде из Владикавказа 25 июля случилось с нами происшествие. Повар наш, имея надобность остаться для каких-то расчетов на четверть часа в городе, и бывши верхом на пристяжной лошади, отстал от экипажей в надежде догнать нас; но мы, отъехавши версты две и не видя его, принуждены были поставить на дороге трех, а потом версты за четыре еще пять человек казаков; ибо знали, что для него особого конвою дано не будет и что по чрезвычайной здесь опасности от хищников один он может попасть в плен. После сего, когда мы приближались уже к Черной речке (в 10 верстах от Владикавказа) и, не примечая никого за собою, не понимали, что сделалось с поваром, передовые наши конвойные открыли в левой стороне двух всадников, которые следовали из гор по течению Черной речки прямо на дорогу. Всадники сии были, к общему удивлению, повар и вооруженный горец! Первый, бледный как смерть, рассказал, что он, потеряв из виду экипажи, сбился с настоящего пути и, продолжая скакать сам не зная куда, очутился в каком-то ауле, где немедленно окружили его горцы, столько же изумленные добровольным явлением такого гостя, сколько сам он поражен был ужасом! Страшные взгляды и неизвестный разговор дикой толпы не оставляли никакого сомнения в том, что ему готовится смерть или неволя. Он, как жертва, ожидал уже себе рокового приговора; но Провидение изрекло ему милость, и один горец, уверенный в большом награждении, взялся проводить его на дорогу. Случай сей находили все беспримерным и приписывали особенному счастью повара.

Проводник, осыпанный похвалами и получивший от Н. В. значительную сумму денег, долго ехал с нами: грубые черты лица его озарялись чувством того внутреннего удовольствия, каким обыкновенно награждается всякое доброе дело. О добродетель! какое сердце не ощущало твоего священного владычества!

В Екатеринограде, куда мы прибыли 27 июля, представилась мне необходимость проститься с Н. В. и В. П. Они возвращались чрез Георгиевск к Минеральным Водам, а я чрез Моздок в Астрахань. Расставаясь с ними, я мог утешать себя только тем, что скоро буду в кругу моего семейства.

Нетрудно вообразить, с каким восторгом после трехнедельного пребывания в горах, — причем проехали не боле 290 верст, — сел я в почтовую повозку и, можно сказать, летел на прытких здешних лошадях. 26 Около меня вихрем неслись два казака.

Пред захождением солнца (27 числа) приехал я в Моздок. Сей уездный город Кавказской области с земляным укреплением, населенный армянами и грузинами, лежит на левом берегу Терека. Дома в нем деревянные и построены довольно хорошо, особенно по одной главной улице; зелень садов и растущее во многих местах рай-дерево (италианская тополь) придает ему вид красивый. Жители моздокские имеют большую торговлю и, сколько по всему приметно, зажиточны.

Здесь всегда бывает много горцев, производящих сбыт своих изделий и покупающих для себя разные потребности. Если бы просвещение хотя несколько коснулось сих закоренелых в дикой свободе, но одаренных умом и способностями людей и познакомило их с выгодами мирной благоустроенной жизни, то Моздок по местности своей сделался бы немаловажным пунктом торговли. Осетинцы, в сравнении с прочими горскими народами более кроткие, составили в предместии города целую слободу; они живут в порядочных, вымазанных снаружи и внутри глиною саклях; привыкают содержать себя трудами своими и, под сенью благотворной державы наслаждаясь совершенным счастьем, подают полезный пример и другим.

Получение подорожной доставило мне удовольствие быть у здешнего коменданта подполковника З. Проведя у него вечер, я хотел продолжать путь мой, но меня заставили остановиться, сказавши, что ночью здесь никого не возят. И так должно было ожидать утра.

* * *

Июля 28. Сон не посещал меня всю ночь; чтобы удалить его, кроме нетерпения моего ехать достаточно было одной душной квартиры и сообщества разделявшего ее со мною часового мастера. Посему до рассвета готово было все к отъезду; но густой туман, которым пользуются хищники, чтобы пробираться чрез Терек на дорогу, окруженную высокою травою и кустарниками, — не позволил ехать до 9 часов.

Желая вознаградить остановку сию и рассчитав дни и часы, нужные для окончания пути, я скоро миновал все лежащие по быстрому Тереку казачьи станицы и в полдень достиг последней и лучшей из них, называемой Наур .

С одной стороны веселые селения, окруженные зелеными виноградниками, а с другой, за Тереком, угрюмая пустота и какое-то таинственное безмолвие заставляют с особенною приятностью повторять здесь следующий куплет известной черкесской песни:

На берегу заветных вод

Цветут богатые станицы,

Веселый пляшет хоровод.

Бегите, русские певицы,

Спешите, красные, домой:

Чеченец ходит за рекой!

Нередко в то самое время, когда мы, стремясь к цели своей, не воображаем никаких препятствий, судьба как нарочно приготовляет их втайне. Так точно случилось со мною в Науре, по милости станционного смотрителя. Сие сурьезное в кругу ямщиков и лошадей лицо находилось где-то в гостях и, почитав предъявленную человеком моим подорожную, с важностью произнесло: «Г. титулярный советник и по собственной надобности! Особа не важная; пускай подождешь до завтра: теперь нет лошадей». Между тем лошадей был полон станционный двор. В величайшей досаде на такую варварскую остановку, я приказал было нанять лошадей вольных; но к удивлению узнал, что г. смотритель совершенно меня арестовал, удержав у себя подорожную. Желая убедить этого жестоко человека просьбами или угрозами принести начальству жалобу, я принужден был часа три искать его в селении, и, однако же, бесполезно. Он не удостоил меня свидания и вел переговоры чрез ямщика, который принес, наконец, подорожную, и объявил, что приказано дать мне почтовых лошадей, если заплачу двойные прогоны , что я с удовольствием исполнил; ибо каждая потерянная минута казалась мне веком.

От Наура до Астрахани дорога лежит чрез Ногайские и Калмыцкие степи. Целые сутки ехал я, не встречая никаких жилищ; самые станции учреждены под открытым небом из шалашей, и только близ Кизляра начинаются опять станционные домики. Ямщики здесь большею частью ногайцы и калмыки, которые заунывными звуками своих песен увеличивают грусть, пустотою мест наводимую.

Июля 30 . В Тинакском карантине представилось терпению моему последнее и самое трудное испытание: необходимость остановится на 24 часа! Время кажется короткое; но как оно медленно проходит для того, кто долго был в разлуке с существами, драгоценнейшими ему в мире! Я видел уже из-за песчаных бугров главы соборной церкви, слышал благовест в городе — и не мог ехать туда! Сердце мое замирало, предчувствуя радость близкого свидания...

«Ради Бога отпустите меня, — говорил я неумолимому комиссару, — уверяю вас, что я так же здоров, как и вы, если еще не более». — «Очень рад, — отвечал он из-за решетки, однако ж, непременно должно исполнить карантинные правила и очистить ваши вещи; а посему прошу взять маленькое терпение.

* * *

Июля 31. Итак здесь, как и в Ананурском карантине, приняв новое очищение, ныне увидел я величественную Волгу и роскошную Астрахань!

В заключении я должен бы описать минуту свидания моего с родными и друзьями: но на это нет слов удовлетворительных. Впрочем, кому такие минуты непонятны?

Маршрут от Астрахани до Тифлиса

Примечания

•  В самые жаркие дни больные зарываются в грязь по самую шею и находятся в таком положении несколько часов.

•  Ныне заготовляются материалы для сооружения каменной церкви.

•  Ямы, называемые здесь копанями, попадаются на 150 верстах (до самой реки Кумы) в расстоянии 15 и 20 верст одни от других; каждые имеют особое название и доставляют проезжающим, в особенности же кочующим в здешних странах ногайцам и их стадам, скудную и притом солено-горькую воду.

•  Пристава.

•  Известно, что река Кума уходит в пески.

•  По представлению генерала Ермолова повелено Георгиевск упразднить и вместо оного учредить город при горячих источниках.

•  В конце 1827 года около ручья насажены деревья и сделан бульвар.

•  Названия ванн происходят от фамилий тех особ, коими они учреждены.

•  Все это необходимо после ванн.

•  В 1827 году над Сабанеевской ванной стояла одна Калмыцкая кибитка и посетители не имели убежища; но ныне и сия ванна устроена так, как и другие, имеющие комнаты и галереи. Самые ванны высечены из камня среди полу; вода в них впускается и выливается особыми отверстиями.

•  В описании профессора Нелюбина доказывается, что утес составился из осадки частей извергающихся вод.

•  Известно, что в числе посетителей и посетительниц бывают большою частию молодые люди.

•  Отсюда до Тифлиса самая почта отправляется на верховых казачьих лошадях.

•  Кунак значит знакомый человек, друг. При необыкновенном уважении горцами правил гостеприимства, кто имеет кунака, тот совершенно безопасен.

•  Балкою называется здесь каждый овраг, выходящий из гор.

•  Название селения и фамилия князя, вероятно, происходят от сей горы.

•  Крестовая гора и Гут стоят рядом, разделенные на одну только вершину и виды с них почти одинаковы.

•  И именно Помпею, который еще в 65 году до Р. Х. победил албанцев и иверийцев (ныне Грузин) при реке Куре.

•  За неимением льда в Тифлисе нельзя пользоваться никакими прохладительными; их заменяет единственно вода из Куры, летом от жаров тепловатая, но здоровая, которую для вкуса разбавляют красным вином.

•  10 октября 1828 г. смерть похитила Н.М. Сипягина, к истинному сердечному прискорбию всех имевших честь знать его.

•  Духаны есть род харчевен и находятся в Грузии при каждом посте; в них продаются фруктовая водка и чихирь (виноградное вино), а также съестные припасы.

•  Очистить — техническое слово в карантинах; это значит окурить и проч.

•  Бывшему, как после открылось, в горячке.

•  Обыкновенная дорога была непроходима.

•  Его высокопревосходительство получил здесь, между тем, известие о назначении его командиром Отдельного сибирского корпуса и генерал-губернатором.

•  Нигде так скоро не возят, как по здешнему линейному тракту: извозчики, лошади и дорога заслуживают похвалу.