1977 Шацкий Муравьев Ставрополь часть 10

Среди тех, кто был занят сельским хозяйством, преимущество принадлежало земледельцам. Развивалось садоводство и огородничество, незначительное место занимало животноводство.

В летнюю пору население Ставрополя возрастало. Сюда прибывало много сезонных рабочих, ремесленников, являлись ходоки от российских переселенцев и годами добивались земельного надела. По степным дорогам и ярмаркам в поисках работы и куска хлеба бродило много неустроенного люда.

В Ставрополе нередко можно было видеть переселенцев, которым Кавказ принес только горе. Так, тяжелая участь постигла горнозаводских крестьян-переселенцев из Вятской губернии, которые, потеряв все на родине и не получив ничего на чужбине, оказались в трагическом положении. В течение зимы 1865—1866 гг. из 480 вятских переселенцев, находившихся в городе, умерли от нищеты, голода и болезней 242. Часть из оставшихся в живых осела в Ставрополе.

Революционно-демократическое движение

Несмотря на то, что Ставрополь находился на большом удалении от главных центров общественно-политической жизни России, революционно-демократическая идеология оказывала свое влияние на местную интеллигенцию.

С начала 60-х годов устанавливается связь «Вольной русской типографии» в Лондоне с Кавказом. Связь осуществлялась учителем гимназии из Екатеринодара (ныне Краснодар) Н.И. Вороновым, который был корреспондентом газеты «Колокол», а с 1862 г. — связным А.И. Герцена.

В 60-х годах обнаруживаются первые проявления разночинного свободомыслия в Ставропольской мужской гимназии. Местной администрации приходилось принимать меры к ограждению немногочисленных воспитанников горского пансиона, существовавшего при гимназии, от соприкосновения с «проповедниками социализма».

Царский наместник на Кавказе князь А.И. Барятинский обратился с письмом к Александру II по поводу «страшного направления Ставропольской гимназии», поставившей целью «развитие свободы мыслей».

Известный революционер-народник 70-х годов Адриан Михайлов (1853—1929) после окончания Георгиевского уездного училища поступил в 1863 г. в Ставропольскую гимназию. Являясь живым свидетелем общественной жизни учащейся молодежи Ставрополя 60-х и начала 70-х годов, он в своей автобиографии сообщает важные сведения, которые в значительной степени расширяют наши представления о распространении революционно-демократической идеологии на Северном Кавказе.

На первых же гимназических каникулах А. Михайлову довелось встретиться на черноморском побережье с людьми, которые в молодые годы общались с декабристами. От них он узнал об истинных причинах крестьянского восстания в ставропольском селе Маслов Кут. Они обстоятельно познакомили его с журналом А.И. Герцена «Полярная звезда» и знаменитым письмом Белинского к Гоголю, письмом, содержание которого явилось вершиной революционно-демократических идей великого демократа и получило высокую оценку B.И. Ленина.

В гимназии А. Михайлов сдружился с воспитанником Сергеем Голоушевым, который через знакомую библиотекаршу общественной библиотеки приобщил его к чтению книг, «изъятых из общего пользования». «И здесь на чердаке, у слухового окна,— пишет А. Михайлов,—мы глотали книги по его выбору... Начал я с «Что делать?» Все праздники этого учебного года просидел над «Современником» и к концу года уже перечитал Чернышевского и Добролюбова».

Вскоре С. Голоушев уехал из Ставрополя в Оренбург, куда по службе был переведен его отец. Там он стал главою кружка революционеров и впоследствии предстал перед судом по процессу «193-х» участников «хождения в народ».

Следующие каникулы А. Михайлов также провел на черноморском побережье. На этот раз он познакомился с рукописями, А. С. Пушкина «Ода временщику», в которой выражены политические взгляды молодого поэта (при жизни Пушкина ода получила распространение только в рукописи), комедии А. С. Грибоедова «Горе от ума» (полный текст комедии был напечатан только в 1862 г., поэтому «Горе от ума» получило широкое распространение в рукописи).

Кроме того, Михайлов прочитал произведение А.И. Герцена «Историческое развитие революционных идей в России», нелегально изданное в 1861 г. студенческим кружком Московского университета. На старшем курсе гимназии А. Михайлов уже прочитал статью И. Кауфмана о первом томе «Капитала» К. Маркса.

Много лет спустя он вспоминал о том большом влиянии на воспитанников Ставропольской гимназии, которое оказывала молодежь, высланная сюда «по политическим мотивам» из Петербурга и Москвы. А.   Михайлов писал: «Появлялись высланные. Первым из них на моей памяти был Герман Лопатин. Он вел большие знакомства, имел большое влияние... Затем в Ставрополе появилась сразу целая группа высланных: среди них брат Германа Лопатина, Всеволод, судившийся потом по процессу «193-х». Для гимназистов это был богатый источник революционного просвещения».

В связи с «политической неблагонадежностью» в 1869 г. вместе с Всеволодом Лопатиным из Московского университета были исключены Василий Семибратов, Николай Динник и высланы под надзор полиции в Ставрополь.

Герман Александрович Лопатин закончил Ставропольскую гимназию в 1861 г., а в 1866 г. с большим успехом завершил университетское образование. Перед молодым ученым-естественником, кандидатом Петербургского университета, защитившим диссертацию, открывался широкий горизонт деятельности на научном поприще. От самого Д.И. Менделеева он получил приглашение остаться при кафедре. Но Г.А. Лопатин посвятил свой ум и энергию благородной борьбе за свободу своего народа.

В 1867 г. он тайно направляется в Италию с намерением сражаться на стороне народного героя Гарибальди. По возвращении в Россию был арестован за «антиправительственную, революционную пропаганду» и выслан в г. Ставрополь «под непосредственный надзор отца... и под строгое наблюдение местных властей с предоставлением ему права поступить там в государственную службу...» Отец в Ставрополе состоял в должности председателя губернской казенной палаты. Г. А. Лопатин был назначен младшим чиновником особых поручений при губернаторе и прожил здесь более года (с сентября 1868 г. до декабря 1869 г.). Его деятельность, несомненно, оставила след в общественно-политической жизни города и губернии.

Будучи библиотекарем, он проводил большую просветительную работу среди учащейся молодежи, приобщая ее к свободомыслию. Об этом свидетельствует секретное донесение начальству: «библиотека превращена им в место сходок для гимназистов и семинаристов старших классов и для высланных студентов».

Директор Ставропольской гимназии Л.Л. Марков в представлении попечителю Кавказского учебного округа писал: «посещая не раз публичную библиотеку, я всегда находил в ней много наших воспитанников и еще более семинаристов. Все они выбирали себе для чтения весьма пикантные вещи. На первом плане были, разумеется, журналы «Дело», «Искра» и т. д. или книги вроде Добролюбова, Чернышевского, Михайлова». Директор даже склонен был думать, что причину свободомыслия среди воспитанников гимназии «надо искать положительно в здешней публичной библиотеке».

В ставропольской ссылке Г.А. Лопатин проявил глубокий интерес к произведениям К. Маркса. Отсюда он запрашивал своих петербургских друзей о ходе подготовки издания русского перевода книги Маркса «К критике политической экономии». Следовательно, благодаря Лопатину имя Карла Маркса произносилось в кругу передовой разночинной молодежи Ставрополя уже в 1869 г.

В конце 1869 г. по телеграфному распоряжению третьего жандармского отделения Г. А. Лопатин вновь был арестован, но отважный революционер не мог примириться с создавшимся положением и совершил побег вначале в Петербург, а затем за границу.

Там он близко сходится с К. Марксом и Ф. Энгельсом, которые высоко оценили его революционную деятельность. «Немногих людей я так люблю и так уважаю, как его»,— писал Маркс о Лопатине.

Став ближайшим другом основоположников научного коммунизма, членом Генерального совета I Интернационала, Лопатин первым приступил к переводу «Капитала» Маркса на русский язык.

Будучи отважным и решительным человеком, он предпринял попытку освободить Н.Г. Чернышевского из сибирской ссылки, но был арестован. В связи с этим окончание перевода «Капитала» было передано Н.Ф. Даниельсону.

Большую и мятежную жизнь прожил Г. А. Лопатин. За революционную деятельность несколько раз подвергался аресту, был приговорен к смертной казни, которую заменили бессрочной каторгой. 21 год провел в застенках Шлиссельбургской крепости и только во время революции 1905 г. его освободили. Но здоровье бесстрашного революционера было подорвано, он отошел от политической деятельности и в 1918 г. умер.

Михаил Федорович Фроленко (1848 — 1938) вошел в историю революционного народничества как деятельный участник «хождения в народ», член Исполнительного комитета «Народной воли», человек исключительного мужества, энергии и находчивости. Родился он в Ставрополе в семье отставного фельдфебеля. В 1870 г. окончил Ставропольскую гимназию, учился в Технологическом институте в Петербурге, а затем в Петровской земледельческой и Лесной академии в Москве.

О своей жизни в Ставрополе М.Ф. Фроленко писал: «В гимназии у нас был уже кружок революционно настроенных гимназистов, и вообще бродил вольный дух, проявлявшийся и в том, что тихонько ходили в театр, когда там читался «Парадный подъезд» (Некрасова, шел «Иван Грозный» или «Горе от ума».

В своих «Записках семидесятника» М.Ф. Фроленко хорошо передает влияние на учащуюся молодежь Ставрополя той общественно-политической обстановки, которая создалась в 60-х годах XIX в. в России. «Лучшей книгой,— писал он,— был переживаемый момент. Освобождение крестьян, реформа, обещание новых, затем попятное движение — все это возбуждало толки, надежду, критику, разочарование. В обращение поступила масса хороших новых мыслей, передовых идей. Все это носилось в воздухе, усваивалось и оставалось надолго в душе. Все это заменяло мне книгу в моем развитии. Только этим, да тем воспитанием в детстве..., мне кажется, и можно легко объяснить то обстоятельство, что я без всякой ломки, как бы естественно, вошел потом в ряды революции, начавши еще в гимназии не глубоким, малопродуманным нигилизмом».

Вот атмосфера, в которой закладывались и воспитывались лучшие устремления будущих героев «Народной воли», их бескорыстное служение делу освобождения своего народа.

В этой же атмосфере, по словам М.Ф. Фроленко, воспитывалось «отрицательное отношение к дипломам, к карьере, ко всему показному; простота в одежде, в жизни, честность», еще неопределенное «стремление послужить народу, стране, любовное отношение к угнетенным, неверие или, лучше сказать, лишь отрицательное отношение к обрядам церкви — вот и все, с чем я вышел из гимназии».

Несомненное «революционное просвещение» части молодежи, окончившей Ставропольскую гимназию, продолжалось и углублялось на студенческой скамье университетов и институтов страны.

В своих воспоминаниях А.Ф. Михайлов рассказывает, как студенты Московского университета создавали кружки самообразования. «Группировались земляки, — пишет он, — сгруппировались и мы, бывшие ставропольские гимназисты. Начали с Милля с комментариями Чернышевского. Продолжили «Капиталом» Маркса. Изучение увлекало».

Разночинное свободомыслие коснулось и воспитанников Кавказской духовной семинарии. В октябре 1868 г. петербургский обер-полицмейстер Трепов сообщал ставропольскому губернатору о том, что семинарист В. Преображенский на призыв известного петербургского книгоиздателя Ф.Ф. Павленкова организовал сбор денег на устройство памятника революционному демократу Д.И. Писареву и на учреждение стипендии его имени в Петербургском университете. По сведениям ректора семинарии, В. Преображенский не только собирал средства по просьбе Павленкова, но и выписывал книги его издательства. (За выпуск сочинения Д.И. Писарева Павленков в 1867 г был выслан в Вятскую губернию)

В Ставропольской мужской гимназии из учеников старших классов еще в начале 60-х годов возникло тайное общество. В 70-х годах оно издавало рукописный журнал «Люцифер». О содержании журнала сведений не обнаружено. Известно, что в числе корреспондентов состояли Петр Добротин (псевдоним – «Граф Парижский») и Яков Абрамов (псевдоним «Федосеевец»).

Яков Васильевич Абрамов (1858—1906) — публицист-народник, сотрудник журналов «Отечественные записки», «Дело», «Устои» и других изданий, автор рассказов о народной жизни. Родился в г. Ставрополе в мещанской семье, учился в гимназии, но из шестого класса «вследствие неприятностей с гимназическим начальством» перешел в местную духовную семинарию.

В 1877 г. Абрамов поступил в медико-хирургическую академию, но в 1878 г. за Революционную пропаганду был исключен и выслан из Петербурга на родину. Только в декабре 1880 г. ему разрешили возвратиться в столицу, где и началась его публицистическая деятельность.

По материалам городского полицейского управления, в конце 70-х годов в Ставрополе, «образовалась конспиративная квартира» из гимназистов: Симонова, Пламеневского, Чебатова, Полюхова и Н.Г. Гомалицкого, который уже побывал в сибирской ссылке. Воспитанники гимназии имели возможность читать журнал «Земля и воля», издававшийся в Петербурге народнической организацией в 1878 — 1879 гг.

В. В. Полюхов, став студентом Петербургского университета, осуществлял связь столичных революционных народников с Северным Кавказом.

Если в 60-х годах очагом свободомыслия на Северном Кавказе считался только Ставрополь, то с начала 70-х годов ими стали Пятигорск, Георгиевск, Екатеринодар, Владикавказ, Грозный. Однако Ставрополь не потерял своего прежнего значения. Здесь, по признанию кавказской администрации, складывались наиболее сильные и крепкие «гнезда социалистов».

К 1879 г. в городе существовало значительное ядро разночинной молодежи, связанное идеей борьбы против самодержавия.

Его деятельность не была изолирована от революционно-демократического движения крупных общественно-политических центров страны и от крестьянских волнений 60—70-х годов в губернии.

По утверждению наместника на Кавказе, великого князя Михаила, летом 1879 г. в Ставропольской губернии несколько лиц были заподозрены в распространении запрещенных книг.

Как известно, конец, XIX — начало XX столетий ознаменовались вступлением освободительного движения в третий пролетарский этап. На арену борьбы против самодержавия выступал рабочий класс, который оказывал все более значительное влияние на развитие революционного движения крестьянства. В этой связи большой интерес представляет деятельность первых в России социал-демократических групп.

Организатором одной из них был наш земляк — Михаил Иванович Бруснев (1864—1937), родившийся и станице Сторожевой Зеленчукского района в семье кубанского казака. Образование получил в Ставропольской гимназии, а затем в 1891 г. закончил Петербургский технологический институт.

Еще будучи студентом, Михаил Бруснев в 1889 г. объединил рабочие кружки Петербурга, а в 1890—1891 гг. сам руководил кружком пропагандистов-студентов, в который входили Н.К. Крупская, С.И. Радченко и др. Н.К. Крупская говорила, что Бруснев был чрезвычайно умным и каким-то необыкновенно простым человеком, ушедшим в революционное движение.

Группа Бруснева ставила своей целью пропаганду марксизма среди передовых рабочих для подготовки из них руководителей рабочего движения. В 1891 г. группа организовала первую в России маевку.

В стране, как в центре, так и на окраинах, росло рабочее и крестьянское движение, но оно развертывалось уже в иной политической и общественной обстановке — в России назревала буржуазно-демократическая революция.

Город меняет черты

С ростом населения, развитием экономической и культурной жизни рос сам город. Расширение его шло, главным образом, в западном и юго-западном направлениях. Застраивалась территория верхней части Ставрополя, известной под названием Нового города. Она начиналась обширной Александровской площадью от дома командующего войсками (ныне площадь им. В.И. Ленина). К середине XIX в. Новый город почти весь состоял из каменных одноэтажных домов, за исключением здания военного госпиталя.

В 1868 г. на южной стороне Александровской площади по проекту архитектора Воскресенского построили мужскую гимназию (ныне главный корпус военного училища связи). На северной стороне площади в 1873 г. было сооружено двухэтажное торговое здание по проекту архитектора П. Никифорова (ныне краеведческий музей).

Сама же Александровская площадь, по свидетельству современника, представляла собой «место, равняющееся квадратной версте, покрыто сплошным камнем, на нем зелень появляется в апреле месяце и к половине мая совсем исчезает; лишь одна десятая часть этого пространства доступна для кое-какой растительности» (сейчас здесь прекрасный сквер).

Центральная часть Ставрополя застраивалась административными и коммерческими зданиями, домами богатых купцов и крупных скотопромышленников-тавричан. В 1868 г. здесь находилось семь гостиниц. Лучшая из них, как и в каждом губернском городе, называлась «Европа». Для простого приезжего народа существовали два постоялых двора и 11 харчевен, а на «толкучем рынке» Верхнего базара был устроен «Обжорный ряд».

По утверждению И.В. Бентковского, Ставрополь по внешнему облику и благоустройству «после Тифлиса являлся первым городом Кавказского неместничества». К началу 70-х годов он наполовину был вымощен, 300 фонарей освещали его улицы и площади. В городе имелось около сотни фаэтонов, пролеток и линеек, легковых и до 150 ломовых извозчиков.

Губернатор Никифораки в начале 90-х годов заявил, что «большинство учебных заведений в Ставрополе и роскошных помещений для них создано весьма недавно». На западной стороне Александровской площади в 1884 г. выстроено здание Кавказской духовной семинарии (ныне главный корпус педагогического института). К лучшим учебным зданиям города, построенным и 60-80-х годах, относились: епархиальное училище (ни не главный корпус сельскохозяйственного института), Ольгинская женская гимназия (средняя школа № 1), женская гимназия св. Александры (жилой дом № 1 по Советской улице).

К концу XIX в. в городе появляются гостиницы с такими громкими названиями, как «Гранд Отель», «Лондон», «Варшава». Появились также гостиницы «Тула», «Калужское подворье», «Русское хлебосольство» и другие, в названиях которых в какой-то мере отразился процесс заселения города переселенцами из внутренних губерний.

Открываются меблированные комнаты, гастрономические и универсальные магазины, бани с дворянскими и общими отделениями. По утвержденному в 1897 г. проекту на Николаевском проспекте был построен двухэтажный дом губернатора (в надстроенном здании ныне размещается городской комитет КПСС и исполком городского Совета депутатов трудящихся).

В нижней торговой части города на проспекте в 1910 г. открылся новый театр «Пассаж», построенный в коммерческих целях купцами Меснянкиными. В одном здании объединялись торговый «Пассаж», драматический театр и кинотеатр «Модерн» (ныне краевая филармония). В городском парке в 1911 г. закончено строительство трехъярусного летнего театра купца М. Пахалова.

Ставрополь имел телеграфную связь с Тифлисом еще в 1862 г., а в 1863 г. была установлена прямая связь с Москвой. Телеграфная линия вскоре приобрела большое международное значение: через Ставрополь и Тифлис осуществлялась телеграфная связь между Москвой и Тегераном, Лондоном и Бомбеем. Городская телефонная сеть общего пользования начала создаваться в 1897 г. К концу мая 1902 г. в списке абонентов значилось 137 телефонов, из них только 8 на квартирах, а остальные в гостиницах, учреждениях и на предприятиях.

Больничная и амбулаторная помощь далеко не удовлетворяла нужд населения. В 1910 г. в городе было шесть больниц, в которых работали 14 врачей и фельдшеров. Для стационарного лечения в больницах имелось лишь около 200 мест.

Характеристика городского хозяйства Ставрополя, данная в 1904 г. губернатором Никифораки, существенно отличается от характеристики Бентковского, относящейся к началу 70-х годов. За прошедшие 30 лет площадь города возросла в два раза, а с работами по благоустройству местная администрация и купечество не торопились. Существовавшие ранее мостовые пришли в полную негодность, но только в 1902 г. приступили к устройству мостовых из речного кубанского булыжника на Николаевском проспекте, Воронцовской и Театральной улицах. Подавляющее же большинство улиц в дождливую пору тонули в непролазной грязи.

Освещение было скудным, многие керосиновые фонари мерцали «наподобие ночников», а большая часть города совершенно не освещалась. Небольшая электростанция купца Иванова, построенная еще в 1897 г., «с энергией от 300 до 400 лампочек» могла освещать только полторы улицы. Городская электрическая станция была построена лишь в 1909 г.

Ощущалась острая нужда в питьевой воде. Городская администрация мало занималась улучшением санитарного состояния Ставрополя. В обзорах санитарной комиссии постоянно отмечалось, что гостиницы, трактиры и постоялые дворы содержались «весьма неряшливо и в крайне безобразном виде», площади Нижнего и Верхнего базаров занавожены. Система канализации и водостока в дореволюционном Ставрополе отсутствовала, хотя проект этой системы был разработан в 1910 г.

В каждом губернском городе пореформенной России, помимо дворянско-буржуазного центра, имелись и рабочие окраины, терпевшие беспросветную нужду.

Совершенно не были благоустроены окраины Ставрополя. Восточная окраина города располагалась на заболоченной низине, в связи с чем и получила в народе прозвище «Лягушевка». Не в лучших условиях находилась и юго-восточная окраина — «Желобовка». Городская беднота здесь ютилась в жалких турлучных домиках, которые в дождливую пору тонули в грязи.