1997 Леонтьева Город с мистической судьбой

Источник: Л. Леонтьева. Город с мистической судьбой // Российская газета, Северо-Кавказский выпуск. Предположительно 20 сентября 1997 года.

Город с мистической судьбой

Журналистское исследование: необычный взгляд на историю Ставрополя

Ставрополь входил в отечественную историю под названием «Крепость Московская». Такое совпадение с именем сердца России можно было бы посчитать случайным (равно как и юбилейную дату, которую 220-летний Ставрополь вместе с первопрестольной отмечает в сентябре).

Но дело в том, что эта территория, расположенная в самом центре Предкавказья, имеет столько уникальных черт, поразительных совпадений и пересечений с судьбой России, что невольно начинаешь думать о некоем провидении, о Божьем промысле, связавшем их неразрывно. И о непознанной тайне, сокрытой в нем. Тайне, связанной с ключевой ролью Города Креста (так переводится с греческого Ставрополь) в становлении и развитии российской государственности.

«Расшифровать», хотя б отчасти, суть этой тонкой и чувствительной связи — возможно, понять многое из того, что происходит в России сегодня, предвидеть, что будет завтра…

Судите сами, размышляя над любопытными параллелями и фактами из истории единственного на Руси города, возникшего на месте «котла народов».

Город Креста: легенда и тайна

Известно, что в российской истории было три города Креста, носивших греческое название Ставрополь. (В Предкавказье проживало немало греческих колоний). Первым Ставрополем стала крепость, заложенная Петром Первым в 1722 году в устье реки Сулак после его дагестанского похода, результатом которого стал выход России на Кавказ.

Однако после неудачной войны с Ираном Россия была вынуждена уступить благоприобретенную территорию — крепость пришлось срыть. Но взамен ее в 1773 году была заложена крепость Ставрополь-на-Волге: здесь государственные мужи планировали поселить крещеных калмыков, приучить их к оседлой жизни. Но планы «переселения» (которые позже советская власть осуществила на Северном Кавказе в ужасающем масштабе) на тот момент, к счастью, так и остались на бумаге. И город на Волге в конце концов «скопированного» названия не удержал: в 1964 году был переименован в Тольятти.

К нашему же городу это имя как приросло. И попытки дать ему другое название жили недолго. Первая была в 1800 году. После смерти Екатерины Великой и вступления на трон Павла, подхалимы предлагали переименовать его в Павлославль по образу существовавшего уже города Екатеринославля. И своего бы добились, но царь вскоре покинул земную юдоль.

Вторая попытка в 1935 году увенчалась успехом, и на семь лет навязала городу святого креста имя богоотступника, превратив в Ворошиловск. А постановление горсовета в 1937 году дало старт обвальному перелицеванию его улиц и площадей (более двухсот), вмиг «покрасневших», то есть названных в честь людей, верой и правдой служивших революции, красному знамени, красному террору, и ради красной идеи не боявшихся обагрить руки кровью своих соотечественников.

Имя самого кровавого из них — наркома Ежова — стали носить сразу семь городских объектов — 6 улиц и одна площадь. Но в первую очередь, конечно, расправились со «старорежимным» Николаевским проспектом, назвав его проспектом Сталина.

С 1957 года советская топонимика города по причине «целесообразности» вновь претерпевает изменения, хотя уже не столь бурные. Но над главной улицей осуществляют очередное насилие — она становится проспектом Карла Маркса.

Мало кто знает, что в историю наш город входил тем не менее как «крепость Московская». Красивое имя — да не свое, и продержалось оно всего 35 дней. До 27 ноября 1777 года. Но вот почему это произошло так внезапно — даже версий мало, историки и исследователи испытывают здесь явную заминку с объяснениями. Но есть версия, на мой взгляд, одна из наиболее правдоподобных, хотя и связана она с легендой. Она гласит, что при закладке крепости на возвышенности Предкавказья, в самой высокой точке, на горе, первыми строителями (а это были драгуны Владимирского полка и казаки-хоперцы) был найден каменный крест. Эта находка-де и предопределила имя крепости — Ставрополь.

Такая находка, если она и впрямь была, могла буквально потрясти душу, поразить воображение русского православного человека, увидевшего в этом знаменье, Божий знак. И в таком случае легко объяснима быстрая — и естественная! — смена названия поселения, только-только начавшегося строиться.

Но вот саму находку Креста на этом месте считают чистым вымыслом. Типичной легендой, в центре которой библейский пророк Андрей Первозванный. После воскрешения и вознесения на небеса Иисуса Христа на его пророков снизошел с небес свет и глас Божий, который повелел им идти по миру, нести людям Слово Божие. И пошли пророки по свету. Андрей Первозванный на своем долгом пути обращал язычников в православие, оставляя (воздвигая) за собой его символы — кресты. Один из них был установлен на месте будущего Киева, матери городов русских. В Предкавказье след Андрея Первозванного теряется... Но воздвигнутый пророком на горе крест будто бы и был найден при закладке крепости.

Легенда? Как сказать — не поторопиться бы! Ведь откровенным мифом считали ученые и самую известную библейскую историю о Ноевом Ковчеге. А недавно мир был поражен сенсационным сообщением: на склоне горы Арарат (как и говорится в священной книге) благодаря точнейшим научным методам, в том числе съемкам из космоса, обнаружили вмерзшие в лед останки огромного деревянного судна, возраст которого датируется именно библейским периодом... Тайна Ноева Ковчега, похоже, близка к разгадке, и величественный миф может оказаться сущей — самой что ни на есть материалистической — правдой.

Впрочем, есть не совсем уверенные догадки некоторых местных исследователей, предполагающих, что «тем самым крестом» мог быть крест, установленный на месте первой, полковой, церкви. Эта деревянная церквушка была привезена из России Владимирским драгунским полком. Когда полк уходил из Ставрополя, то горожане церковь разобрали, а на ее месте по русской традиции водрузили большой каменный крест, следы которого впоследствии затерялись. По дошедшим до нас изображениям этот крест выглядел действительно архаично, словно и впрямь пришел из далеких времен зарождения православия.

Происхождение креста на месте полковой церкви — лишь версия. Но вот реальный факт. До недавнего времени у ставропольского села Преградного стоял монументальный четырехметровый каменный крест, на котором вырезана дата «1041» и надпись на старославянском: «Помяни, Господи, душу раба твоего Ивана русского».

Веское свидетельство того, что победное шествие православия и его символа — святого Креста — в Предкавказье началось сразу же после крещения Руси.

За всю историю города в Ставрополе было воздвигнуто три креста. О первом сказано выше. Второй был поставлен в 1817 году в память избавления города от чумы. Третий — «суворовский», установленный на мощном постаменте в честь столетия знаменитого фельдмаршала. (В советское время на месте суворовского мемориала поставили памятник генералу армии Апанасенко).

Имена нам даются свыше

Итак, символ Креста весьма явственно проходит через всю историю города и, «закрепившись» в его имени, тем самым не сходит с языка, из нашего сознания и подсознания. Будто о чем-то постоянно напоминает. О чем?!

Древнегреческий ученый и философ Пифагор утверждал: «Все вещи можно представить в виде чисел... Мир построен на силе чисел». Нумерология, область знания, зародившаяся в глубокой древности, весьма убедительно это доказывает, расшифровывая скрытое значение чисел применительно ко времени и в его отношении к человеческой жизни.

Многие тайны, открытые древними мудрецами через сущность цифр, происхождение которых само по себе является загадкой, поразительным образом раскрывали судьбу носителя, скажем, того или иного имени, прогнозировали основные тенденции.

А почему бы и нам не посмотреть через эту призму?! Что сокрыто в именах «Город Креста», «Ставрополь»?

Каждая буква в нумерологии обозначается своим числом, потому нет труда с помощью естественного сложения все их свести к одной цифре («корню числа»). Оказывается, у имени «Город Креста» это число — 10. У «Ставрополя» — 9 (девятка).

Читаем в нумерологии: «Число 1 является первым числом и обозначает Первопричину, Сотворение, Бога, или Душу... Окружность, или ноль («0») обозначает символ бесконечности, а единица с нулем — 10 (причем, после единицы нулей можно добавлять сколько угодно) — в оккультной философии всех народов считалась «числом Вечности». А семерка и девятка цифрами тесно с ним связанными.

Семерка — самая мистическая цифра в нумерологии, в течение столетий считается числом таинств, относящейся к духовной стороне вещей. Все «семерки» в Библии и других священных писаниях, где эта цифра повторяется во множестве сочетаний («семь дней творения», «семь небес», «семь престолов», «семь печатей», «семь архангелов» и т. д. и т. п.) всегда относились к таинственной Божественной силе.

Божественную силу в Природе семерка выражает и в оккультных учениях буквально всех древних и современных школ.

«Девятка» — базовое число, конец числового ряда: все обычные числа, следующие за числом 9, являются лишь повторением первых девяти. Скажем, число 11 (сложенное слева направо) повторяет число 2, а 12 повторяет 3 и т. д. И так до бесконечности.

И вот что самое любопытное: число 7 является единственным числом, способным разделить «число вечности», которое при каждом делении на него дает базовое число 9.

Разделите «число вечности», скажем, 1000 000, на семь и вы получите число 142 857. Теперь сложите это число и в итоге вы получите 9. И сколько бы символов вечности — нолей («0») вы не добавляли к 1, а потом снова и снова делили на 7, вы постоянно будете получать только число 142 857, которое с древних времен считалось «священным числом».

Итак, означающие одно понятие «Город Креста» и «Ставрополь», оказывается, имеют в своем цифровом коде весьма неординарные числа десятку и девятку (10 и 9), имеющие таинственную связь через единственное мистическое число 7.

«Семерка» — знак судьбы Ставрополя?

Нумерология говорит о знаковой неслучайности числа, отраженного в судьбе как отдельного индивида, так и конкретного человеческого сообщества. Определенно, что у Ставрополя это — семерка. В нумерологии о семерке говорится буквально следующее: «Путь (судьба) Семерки — дорога усыпана крестами, каббалистическими знаками, предзнаменованиями... Символы этой магической цифры — Сатурн и семь планет, семь дней недели, еще семь холмов, на которых стоит священный Рим». (Попутно напомню, что и Москва, называвшаяся «третьим Римом», стоит на семи холмах — авт.).

Город Креста стоит на горе, самая высокая точка которой над уровнем моря — 655 метров. Сложите их слева направо естественным сложением и получите все ту же цифру семь. Самая низкая его отметка — 484 метра над уровнем моря. Сложите эти цифры и снова получите все ту же семерку.

Читаем дальше: «Через посредство Сатурна семерка связывает мир и его отражения (мир и представления о нем, материю и дух). Семерка склоняет к философским размышлениям, религии. Семерка может быть теневым лидером ...».

Семерка в истории Ставрополя очень часто являет себя как бы «не закодированной» — открыто. Хотите верьте, хотите проверьте, но эта цифра особенно часто появлялась в датах поворотных или знаменательных событий в истории Ставрополя, жизни его населения. Это обстоятельство мимоходом, но с нескрываемым удивлением отмечали в наших беседах многие знатоки города.

Мало того, что во времени рождения города восклицательно сконцентрировались аж три семерки (1777 год), так ведь эта мистическая цифра присутствовала еще и до его рождения. Каким образом? В соответствии с подписанным Екатериной Второй Указом о создании первой, как она писала, «правильной» (в отличие от возникавших стихийно по Дону, Тереку, Сулаку…) границы России — укрепленной Азово-Моздокской линии — на ее пятисотверстовом пространстве от моря Черного до моря Каспийского было запланировано построить десять крепостей.

Правда, позже выяснилось, что одна из крепостей на плане — лишняя, и в итоге было их построено девять. «Именовать их как благоугодно будет», — повелел светлейший князь Потемкин. А пока крепости обозначили цифирью. Ставропольская крепость в реестре будущих военных поселений значилась как «крепость номер семь».

Далее судьбоносная цифра кочевала из события в событие, оставлявшие глубокие зарубки в истории города. И вот что удивительно: случалось, некоторые важные события заявляли о себе в иные сроки, но «дотягивали» и реализовались почему-то в год с «семеркой». Один из примеров связан с такой ключевой датой как введение в Ставрополе городского управления.

Екатерининским Указом статус города Ставропольская крепость получает в 1885 году, однако горожане — отставные военные, купцы, мещане — целых два года не могут найти в своей среде мало-мальски грамотных людей, чтобы выбрать бургомистра и четырех его ратманов, то бишь советников. Удалось им это сделать лишь в 1887 году, городская власть наконец-то была сформирована и заработала. Так что истинно городом крепость реально становится именно в 1887 году — с появлением в его жизни первого городского головы.

Но продолжим перечисление важнейших для города исторических дат, в которых фатально присутствует цифра семь.

В 1827 году город на некоторое время перестает быть казачьим: власти переселяют хоперских казаков из ставшего тыловым Ставрополя ближе к театру военных действий с горцами — в станицу Суворовскую.

В 1837 году открывается первая на Кавказе классическая мужская гимназия, в которой вплоть до 1917 года будут готовить элитные кадры, определявшие потом жизнь и политику в регионе, представлявшем громадный геополитический интерес для России. В том же 1837 году, на открытии гимназии, присутствует император Николай Первый. Это единственный за всю историю визит сюда царственной особы. Но он дает толчок светскому и экономическому развитию города.

В 1907 году построен «Дом губернатора», в котором после 1917 года размещаются различные властные структуры, затем (и поныне) — это место обитания городской администрации и городской думы.

В 1847 году возводится Кафедральный собор во имя иконы Казанской Божией Матери. Через двадцать лет, в 1867 году, рядом с собором в небо уходит 70-метровая колокольня, ставшая не только архитектурной, но и духовно-смысловой доминантой православного города в Предкавказье. Блистающий золотой купол был виден в округе за десятки километров.

Уже в нашем веке собор разобрали, колокольню взорвали. Но к этому времени эстафету православия подхватила церковь Андрея Первозванного, возведенная в том же 1847 году. Она тоже подвергалась разрушению, но возвращена провидением ко второй жизни в 1897 году. Ныне эта главная, епархиальная, церковь.

Произошло как бы духовно-смысловое слияние города Креста с церковью апостола Андрея Первозванного, водрузившего на этом месте святой крест!

Центр Европы и Азии

Через двадцать пять лет после закладки крепости организуется Кавказская губерния. Ее центром становится Георгиевск. Но, видно, провидение сопротивлялось этому неблагоразумному решению. Быстрее всего в Георгиевске росло кладбище: жестокий и необъяснимый мор косил чиновников, ехавших на Кавказ за чинами и званиями. И власти сдались перед этим напором несчастий: центр перевели в Ставрополь, который с этого времени начинает цвести и расти как на дрожжах.

Вскоре губерния реорганизуется в Кавказскую область с тем же центром в Ставрополе.

В 1847 году Кавказская область реорганизуется в очередной раз: из нее выделяется Ставропольская губерния, и Ставрополь становится губернским городом.

Изучая историю города, не раз хотелось воскликнуть: воистину мир развивается по спирали. Нельзя не заметить любопытных совпадений или схожести ряда событий лет минувших и дней нынешних: они словно спроецированы с одного времени на другое. Читаешь старинные документы, скажем, о натянутых отношениях губернатора и городского главы, о разборках между народными представителями в думах — и не перестаешь изумляться. Даже причины их противостояний, даже мотивация тогдашних конфликтов чуть ли ни один к одному повторяют суть — скажем так — недоразумений и претензий друг к другу нынешних губернатора и мэра. Но время все расставило по своим местам. Расставит и ныне!

Или такой прелюбопытный штрих: первый избранный городским населением бургомистр носил имя Кузьмы. Первый избранный всем населением нынешний глава Ставрополя — Кузьмин. Этакая эстафетная палочка — от предка к потомку в полном соответствии с русской традицией, часто образовывавшей фамилии рода из имени своего предка. Как и его далекий предшественник-предок (не по крови, конечно, а по землячеству), Кузьмин — тоже настоящий хозяин и патриот своего города, что и стало решающим мотивом выбора практичных ставропольцев.

Во всей России нет другого такого города, в котором бы сосредоточилось столько богоданных черт и особенностей. Встав на самой высокой точке возвышенности Предкавказья, город оказался на водоразделе между бассейнами Черного и Каспийского морей. Если посмотреть на город из космоса, то будет видно: Город Креста расположился ровно по центру прямой линии, соединяющей эти моря.

У города берут начало 12 речек, одни из которых бегут к морю Каспийскому, другие к Черному.

Через Ставрополь проходит 45 параллель северной широты, то есть он находится ровно посредине между Северным полюсом и экватором. С этим связано и уникальное многообразие природно-климатических зон, которых на Ставрополье аж пять. А это обстоятельство в свою очередь объясняет давно отмеченную необыкновенную приспособляемость местной растительности, испытываемой на жизнестойкость песчаными бурями, ураганными ветрами, засухой и еще бог знает чем. А возможно, оказало влияние и на формирование черт характера ставропольского люда.

Вот вопрос, как говорится, на засыпку. Эта подчеркнутая «срединность» Ставрополя не ставит ли точку в длительном споре о том, где проходит южная граница между Европой и Азией? Одни считают, что по Главному Кавказскому хребту. Другие — по долине Маныча. Но взгляните на карту, говорят местные ученые, и вы увидите, что Ставрополь находится в классической приграничной полосе Евразийского континента, где сходятся не только природные и климатические зоны, но и народы с их историей.

Вся территория Ставрополя просто нашпигована следами древних городищ, тут их два десятка. Среди них — Ташлинское — самое древнее поселение людей в Центральном Предкавказье, которое ученые точно и образно называют «котлом народов». На месте раскопок найдены следы древних культур и проживания тьмы народов, сменявших во времени друг друга на протяжении пяти тысячелетий — со времен энеолита! Кто только не перебывал здесь: скифы, сарматы, гунны, хазары, болгары, аланы... Они кочевали, воевали, пасли скот, перемешивались между собой, уничтожали и вновь создавали поселения.

Поневоле поверишь в кармическую предопределенность Города Креста, зародившегося на пересечении мощных культур и цивилизаций, в центре «биоэнергетического сгустка», возможно, и не исчезающего бесследно...

Забавная деталь связана с открытием Ташлинского городища. Эту археологическую сенсацию городу подарили... алкаши, клиенты ЛТП — лечебно-трудовых профилакториев. Не нашлось в городе в тот период лишних рабочих рук, и археологам «выделили» в помощь ЛТПэшников, которых в стране появилось особенно много через три года после начала Горбачевым антиалкогольной компании. К слову заметим: первое питейное заведение появилось на родине будущего генсека и неистового борца с пьянством в 1797 году.

Еще совпадение: впервые имя Михаила Горбачева публично озвучивается (на страницах «Ставропольской правды») 7 ноября 1957 года: молодой секретарь горкома ВЛКСМ Миша Горбачев произносит пламенную речь в связи с закладкой памятника Ленину на одноименной площади в центре города. В 1970 году М. Горбачев становится первым секретарем Ставропольского крайкома КПСС, в 1978 году — секретарем ЦК КПСС.

На размышления наталкивает и такое обстоятельство. Потеря коммунистической партией власти и, в конечном счете, слом гигантской советской империи связаны со ставропольцем — Михаилом Сергеевичем Горбачевым. Эту «территориальную» принадлежность «могильщика КПСС», понятно, считают абсолютной случайностью. Но сколько уже примеров давала нам история и жизнь, подтверждая не вполне еще осознанную человечеством истину: ничто не случайно в подлунном мире. Так вот: не проявилась ли и в этом совпадении роль нашей территории как «теневого лидера» (см. выше о «семерке») в российской истории?

В русле нашего исследования о предопределенности и «судьбоносной» роли города Креста тот факт, что «провинциальный выскочка» Горбачев, стремительно и неожиданно для всех ворвавшись во власть, на 180 градусов развернул ход истории, вовсе не представляется таким уж случайным.

«Твоими, Ставрополь, глазами

Глядит Россия на Кавказ»

Эти поэтические строки ставропольского поэта Геннадия Фатеева как нельзя точно определяют, так сказать, и «функциональную» роль Ставрополя в истории нашего государства.

Ставрополь сыграл решающую роль в становлении российской государственности на ее южных границах и за это вошел в официальный реестр наиболее выдающихся исторических городов России. Но признали — и забыли. Ставрополь надолго (и давно!) был отодвинут на задворки новейшей истории, уравнен в правах с «глухой провинцией» со всеми вытекающими последствиями.

Мало того, некоторые госчиновники из особо ярых демократов пытаются порой влиять и на отношение федерального Центра к Ставрополью — как «красному поясу» России — во главе с губернатором-коммунистом. Опасная и чреватая позиция: искусственное отчуждение может стоить стране очень дорого. Ведь от того, как бьется сердце Ставрополя в центре самого аритмичного — северокавказского — региона, зависит здоровье всей страны, ее целостность и, в конечном счете, историческая судьба Российской Федерации на пороге третьего тысячелетия. Это особенно очевидно в последние годы на фоне кавказских событий, потрясающих державные основы.

Но «особость» города Креста, его не сиюминутная, не временная роль в судьбе России по-настоящему в нынешнем веке так и не была понята, прочувствована, предугадана... Налицо фактическое забвение того, откуда есть и пошла первая, «правильная» граница Руси, распрямлявшей здесь два века назад державные плечи и встававшей во весь свой могучий рост. Удручающее обстоятельство, что в стране практически незамеченной прошла в этом году дата 220-летия укрепленной Азово-Моздокской линии — непереоценимая веха нашего государства!

220 лет исполнилось главной, срединной крепости на этой линии — Городу Креста — Ставрополю, поставившему жирную геополитическую точку в столетней Кавказской войне под предводительством имама Шамиля.

Город Креста был первым городом, который увидел в своей жизни воинственный имам, в качестве почетного пленника проследовавший через Ставрополь по пути в свою калужскую ссылку. По свидетельствам современников, город необычайно поразил знаменитого горца, впоследствии заметно изменившего свои взгляды на российско-кавказские отношения. (В октябре нынешнего года общественность Северного Кавказа готовится широко отметить 200-летие со дня рождения имама Шамиля).

Другой горец, названный в честь имама, — Шамиль Басаев, обагривший руки в крови мирных жителей Ставрополья, по утверждению кавказских СМИ, тоже «прогрессирует» в сторону России: смягчает (по крайней мере, внешне) проявления жестокого нрава и свирепых принципов. Судьба воздаст ему то, что воздаст.

И не об этом сейчас речь, а о том, что являл предкам и являет современникам наш город с исторической очевидностью. Многонациональный Ставрополь, где за тысячелетия смешаны-перемешаны культуры и жизненные циклы народов, — ярковыраженный город-миролюбец: здесь, грозно накатываясь девятым валом, всекавказские страсти пригасают, смирнеют, смягчаются...

Напоследок хочу обратить внимание читателей на главный геральдический символ Ставрополя — его современный герб. Он хорош своим точным попаданием в историческое «яблочко» — выражением скрытых и очевидных символов города: в правом верхнем углу — российский солдат на коне, «драгун»; в левом нижнем углу — золотые маковки (с крестами) православной церкви.

Но есть в гербе то, над чем поразмыслив умом и сердцем, будь то верующий (любой конфессии) или вовсе неверующий человек, но с гуманистическим образом мышления, откроет для себя одну непреложную истину: нет в людской жизни большей ценности, чем «мир под оливами». Сохранить его можно, смиряя гордыню, примиряя всех и вся — даже то, что кажется нам сегодня непримиряемым. И вот эта самая высокая, глубинная мудрость и отражает наш герб. Каким образом?!

Посмотрите: в верхнем левом углу этого геральдического знака — изображение ярко-красного герба Ставрополья советской эпохи. В правом нижнем углу — изображение современного герба края.

Против сохранения изображения советского герба протестовали в Ставрополе очень и очень многие. Возражал против этого также известный деятель нашей епархии, приводя слова из молитвы: «Вечного огня исхити...» (то есть избавь, спаси от мук и страданий... — авт.). Вечный огонь — это ад, мука, гиенна, связываемая в том числе и с насилием большевистской эпохи.

Но по законам геральдики все сюжеты, изображенные на гербе, тем не менее, имеют второстепенной значение, а главное в нем то, что изображено в центре. Так вот в центре герба его автор — директор ставропольского государственного объединенного краеведческого музея Николай Анатольевич Охонько — поместил неброское изображение золотого Креста . Он делит герб графически на четыре равные части — объединяя их, и в то же время являясь знаковой, смысловой доминантой всего изображенного.

Крест осеняющий, прощающий, примиряющий... Он как бы символизирует, говоря словами поэта, тот высший суд, который «...не доступен звону злата и мысли, и дела он знает наперед».

Многонациональный Ставрополь два века служил оплотом стабильности и мира в Предкавказье, постоянно и зримо являя это дарованное Высшим промыслом свое главное предназначенье на всех крутых перекрестках собственной судьбы и истории России. Великое предназначенье Города Креста!

Это не пафос, не дань юбилею. Славословить Ставрополь нет нужды — все о нем уже сказала История!

И еще скажет Будущее!

От автора. Выражаю искреннюю признательность за помощь в работе над этой статьей Николаю Анатольевичу Охонько и Вениамину Вениаминовичу Госданкеру — знатокам Ставрополя и хранителям его исторической памяти.