1857 Из Дорожных заметок на разных путях Южной России часть 2

Я уже сказал , что население Ставрополя , большею частью наплывное — сброд людей с разных концов России , собравшихся сюда или ради служебных привилегий , или по влечению в новую местность , или же по необходимости явившихся сюда как в страну , которую нужно защищать и колонизировать . Вследствие этого , даже небольшой кружок местного общества , взятый из какого угодно общественного слоя , представляет сборище людей бывалых , видевших и испытавших многое , сродни тем людям , которые у нас известны под названиями « хожалых» , тертых калачей , прошедших огонь и воду . Нельзя сказать , чтобы это служило клейкою связью для членов общества , давая ему однородность стремлений , согласие в целях , гармонию потребностей . Напротив . Общее между членами подобного общества одно — желание во что бы то ни стало добиться своих личных расчетов , что уже сильно противодействует образованию общественной солидарности , возможной там только , где сходятся между собою хотя и тертые калачи , но ради каких - либо общих интересов , будут ли касаться они промышленности , торговли , или же другого какого общего дела . Больше , наконец , общественного согласия проявляется там , где сходятся люди , хотя , и не бывалые , но связанные между собой одним и тем же месторождением , преданиями , одинаковостью служебной или вообще житейской карьеры , люди , привыкающие глядеть на мир божий из - за издавна составленных мнений , выработанных при известных условиях общежития . Оттого подобные города , как Ставрополь , представляют мелочное дробление на кружки , на партии , или же , наконец , служит раздольем для особняков , ничем не связанных друг с другом ; кружки и партии считают в своих рядах по два , по три , много по пяти членов , и сами себе не могут дать отчет , почему они составляют какой - то кружок , замкнутый для входа непосвященных в их взаимные тайны , которых - то именно и нет ... За отсутствием общих интересов , которые руководили бы обществом постоянно , является множество интересов случайных , мимолетных , большей частью забредших сюда со стороны . Эти интересы также наплывные — вследствие появления новой личности , занесшей их издалека , из той среды , в которой она прежде вращалась и которой дышала по необходимости , вследствие проезда какого - нибудь ретивого распространителя новых идей и новых слухов , — благо город лежит на большом тракте — успевшего за дорожный отдых заронить в здешнее общество что - нибудь новое и удалиться , не выходивши как следует за брошенным зерном . Отсутствие общих интересов , местных , и частое появление интересов случайных , залетных , дает , по - видимому , здешнему обществу характер подвижности , наклонности к нововведениям всякого рода , что как бы противодействует общественному застою , апатии , господству рутины на всех путях общежития ; но это только кажущееся благо : всякого рода залетные новинки только закрывают собою истинное положение вещей , и нужно ли при этом напомнить , что там мало может быть жизненного движения , где мало стойкого , прочно лежащего ... Известно , что всяк новоприезжий вначале чувствует себя стесненным на своем новоселье : он еще не приладился к новому месту и не знает еще как приладиться . Большею частию случается так , что он новую свою жизнь решается вести таким же порядком , какой господствует на месте его нового жительства : он приглядывается , прислушивается , прежде чем начнет действовать самостоятельно . Однако трудно бывает приглядеться к чему - либо там , где все зыбко , неопределенно , ведется не по исстари заведенному порядку , а по прихоти мимолетного случая . Пассивная роль , какая выпадает на долю новоприезжего , в подобных обстоятельствах оказывается неуместною : он вдруг сбрасывает с себя маленькие оковы , которые сдерживали его привычки среди определившегося уже общества , и начинает вести себя нараспашку ; не приметивши , как настроена новая его обстановка , он чувствует себя свободным повести свою жизнь , как ему удобнее , и незаметно становится особняком среди других ему подобных . Отсюда вытекает новая характеристическая черта подобного общества : возможность сближения , хотя бы мимолетного , между людьми неравных общественных положений , кажущееся равенство его членов , отсутствие наружных знаков тех разнообразных отношений , которые существуют между людьми разночиновными , разных состояний , разных положении в свете . Всякий , чувствуя себя свободным от преданий , заветных на месте прежнего его жительства , невольно считает и других разрешенными от таких же преданий : а разве не они заставляют нас ложно стыдиться сближений с людьми неодинакового с ними общественного положения ? Но нужно сказать и то , что возможность сближения между членами подобного общества не столько есть плод , добытый размышлением , сознанием равного человеческого достоинства , в каком бы лице оно ни проявлялось , сколько следствие особнячества , всегда готового , как еж , свиться клубком и ощетиниться при малейшем покушении на его свободу , и в то же время смотреть равнодушно на все , что не угрожает его оригинальности . Разумеется , семейная жизнь или же постоянное обращение в кругах семейных могли бы благодетельно действовать на смягчение особнячества , на сглаживание его угловатостей , на расширение круга его симпатий ; но , к сожалению , семейная жизнь на Кавказе еще недавно началась , потому что недавно еще была та пора , когда служащие здесь , вместо жен , по большей части обзаводились кухарками , прачками или же искательницами любовных приключений . С успехами семейной жизни на Кавказе исчезают и все больше и больше будут исчезать угловатости здешних особняков , да , наконец , и само особнячество ограничится тесными пределами , потому что не будет к нему поводов , по причине зарождения и будущего развития в здешнем обществе своих порядков , своих преданий , своей общественной атмосферы , к которой сочтут себя обязанными применяться новые поселенцы , принося в здешние кружки расширение их опытности , а не собственный произвол , почувствовавший себя несколько связанным на новой почве .

Такое современное положение ставропольского общества , представляющее много невыгод , много отрицательных сторон по причине новизны самого города и местных его условий , в будущем дает много поводов к утешительным заключениям . Впрочем , о будущем мы не считаем себя вправе сколько - нибудь распространяться ... < ... >

Однако позволю себе сделать несколько замечаний по поводу известных наших губернских характеристик , которые имели целью выводить на свет , кроме родовых , и видовые признаки наших губернских обществ . < ... >

Но объяснимся лучше примерами . Если бы какой - нибудь современный писатель стал насмехаться над внешними особенностями губернских жителей , стал бы выводить на свет допотопные фраки и чепцы , то он впал бы в анахронизм . С этой стороны самолюбие большей части провинциалов уязвить нельзя ; они в нарядах подвизаются ретиво , и оттого скорее тут пересолят , чем недосолят . На поприще балов и вообще веселостей опять они действуют с достодолжным рвением , как об этом гласят и губернские ведомости . Но если тот же самый писатель покажет нам оборотную сторону губернского comme il fout , если он справедливо заметит , что в провинции рядятся по журнальным картинкам не из потребности вкуса , не для себя собственно , но все напоказ , а дома , без посторонних свидетелей , забывается и чистоплотность , и изящество , — что губернские веселости , часто блестящие , всегда машинальны и напоминают совершение какого - то непонятного для нас обряда , что блестящая оболочка светского comme il fout у нас ничем еще не наполнилась живым , самобытным : в этом случае писатель уметит в уровень губернской общественности .

Но еще лучше будет , если он оставит в стороне губернский comme il fout , если не станет насмехаться ни над провинциальным французским языком , ни над губернскими обедами , ужинами , вечерами с музыкой и без музыки , ни над костюмами и вообще внешностями ; пусть только покажет он наличность провинциальной деятельности , пусть очертит круг губернских стремлений , пусть возьмет на весы весь капитал познаний , необходимых для разумного существа , насколько их отыщется в губернском обществе ... Тогда , без сомнения , покажется перед нами множество действительных случаев , как порождений крайнего невежества , анекдотов вроде тех , как Живновский являлся к посланнику с предложением питаться целый год одним сахаром ... В том - то и секрет , что настоящего провинциала почти невозможно поддеть насчет чего - нибудь , как говорится , житейского ; он смекнет , что возможно и что нет насчет какой - нибудь поживы ; у него на это удивительно как развито чутье . Зато там , где дело не касается наживы , говорите что вам угодно , и вам легко поверят . Прислушайтесь к разговорам между губернскими чиновными людьми : они очень практичны и только больно хромают там , где дело касается умозрений или же научных знаний . Оттого вы услышите , что какой - нибудь губернский его превосходительство — дока в канцелярских делах и в приобретении капитала — простосердечно уверяет своих слушателей , что огонь от электричества нисколько не горячий , что он лично изволил в этом удостовериться , проезжая мимо зажженной молнией копны сена , что он невредимо клал на эту копну свою руку : большая часть слушателей также простосердечно верит его превосходительству , а остальные хоть и сомневаются , но не противоречат . Оттого в прошедшую войну некоторые высокоблагородные губернские жители удивлялись , почему же правительство не проведет нашего флота из Севастополя в Каспийское море , что там , дескать , флоту было бы совсем безопасно . Оттого эти же и другие чиновные губернские лица , все - таки , благодаря военным реляциям и газетам , несколько ознакомившись с географиею России , недоумевали , что это такое Сыр - Дарья и где это живут коканцы ? А разрешив эти вопросы , хором закричали , что Индии теперь окончательно не сдобровать . И множество проявлений подобного невежества на каждом шагу встретите в каждом губернском городе . Но напрасно этих , по - видимому , простачков постоянно пугают ревизорами . Они — тертый калач по этой части и вовсе среди своих закулисных проделок не боятся проезжих . Ревизор годится теперь в провинции разве для того только , чтобы его именем пугать детей , а не взрослых . Приезда его не боятся , а только заботятся несколько о приведении в порядок разного рода внешностей . Теперь в провинции знают , как обходиться со всяким ревизором . Прежде , чем успеет он приняться за свое дело , его так умаслят , так сумеют акклиматизировать с помощью закусок , обедов , карточных вечеров , так привяжут его к особенностям своего общежития благодаря находчивости жен и дочерей , что вчуже глядеть любо , как это они со всеми своими грешками спокойны и веселы в присутствии ревизора ! Но довольно на этот раз о губернских обществах . Посмотрим на некоторые учреждения Ставрополя , и прежде всего остановимся на его публичной библиотеке . Публичная библиотека существует здесь с 1852 года и помещается в небольшом казенном доме , почти в середине города . Она занимает три комнаты : в одной из них стоит стол , на котором лежат последние номера периодических изданий ; тут же на стенах висят географические карты ... Составилась она из пожертвований со стороны некоторых лиц , в числе которых главным основателем был губернатор г . Волоцкой ; потом она приращалась собственными средствами , выручаемыми от читающей публики , а также добровольными вкладами , так что уже в 1857 г . в ней считалось до 1000 названий книг и выписывалось 17 русских , 6 французских и одно немецкое периодическое издание . Такое учреждение , как Ставропольская публичная библиотека , редко встречается в наших губернских городах и стоит того , чтобы обратили на него внимание . Библиотекарь ее , молодой человек , ревностно преданный своему делу , г . Львов , дал мне возможность ознакомиться с отчетами библиотеки , а из них - то я извлекаю некоторые заметки , которые не лишены интереса и отчасти характеризуют здешнее общество со стороны стремлений его к просвещению . По правилам , изданным от библиотеки , каждое состоящее на службе в Ставрополе лицо , как военного , так и гражданского ведомства , изъявившее желание пользоваться книгами из библиотеки , платит в пользу ее по одному проценту с рубля получаемого им жалования , частные лица платят в год 7 рублей ; желающие пользоваться книгами на полгода платят 5 руб ., на три месяца 2 р . 60 коп ., на месяц 95 коп ., на день 10 коп . Библиотека открыта для чтения ежедневно , кроме воскресных и праздничных дней , от 8 до 12 часов утра и от 2 до 5 пополудни , на дом можно брать за раз не более двух томов , или же одного целого сочинения .

Взявши во внимание значительное число служащих в Ставрополе , можно бы полагать , что средства существования библиотеки довольно обеспечены : членов ее ежегодно считается до 300, посетителей , как видно из собственноручных расписок их в заведенной для этой цели книги , бывало ежегодно от 3000 до 5000. А между тем в приходе библиотеки , напр . за 1856 г ., значилось всего 489 р . 85 коп ., полученных за право чтения , что дает средним числом немного больше , чем по 1 р . 50 к . на каждого члена . Чем же объясняется такая незначительная цифра среднего платежа членов ? А тем , что члены эти большею частию господа мелкие чиновники , получающие в год от 100 до 250 р .; что же касается до так называемых губернских тузов , то редкий из них записывается в члены библиотеки , частных же подписчиков , вносящих по 7 р . в год , бывает 5 человек и меньше . При таком положении этого дела библиотека за выручаемые ею деньги может только содержаться и выписывать одни периодические издания , и не имела бы средств для выписки отдельно издаваемых сочинений , если бы ежегодно не поступало пожертвований в ее пользу от 200 до 400 р ., в которых живейшее участие принимает основатель ее , г . Волоцкой .

часть 3