Ставрополь

Филологическая книга СГУ


 

Вернуться к началу.

Ставрополь. История города и Края.

Филологическая книга СГУ

Положение город а Ставрополя

Город Ставрополь лежит под 45° 3’ 5’’ северной широты и 10° 49’ 33’’ восточной долготы по С.П. меридиану. Он расположен между реками: Ташлою и Мутнянкою.

Местоположение города Ставрополя

Местоположение города Ставрополя представляет большую высоту, состоящую из нескольких уступов и образую­щую по течению рек и ручьев глубокие овраги. Высота эта к северу ограничивается крутою покатостью, составляю­щею береговой скат реки Ташлы, к северо востоку образует мыс, на котором построена крепость. Отсю­да до родников реки Мутнянки она имеет слабую покатость на восток, на которой берут начало свое ручьи, составляю­щие чрез свое соединение речку Желобовку, но, подходя к родникам реки Мутнянки, покатость ее делается круче и, обогнув реку Мутнянку, выдается мысом у винного подвала и образует таким образом глубокое русло этой реки. От винного подвала высота эта имеет крутую покатость на 10 сажень9 и подходит каменным уступом к роднику Карабину, потом, обойдя этот ручей и образовав отлогий хребет, простирается между означенным ручьем и рекою Мамайкою, составляя берег сей последней реки. Высоты за рекою Ташлою, простираю­щиеся к Круглому лесу, имею т также общее склонение на восток и состоят из уступов, по наружному своему образованию они похожи на высоты, простираю­щиеся на правом берегу этой реки.

Новости Ставрополя / Карта Ставрополя / Погода ставрополь

Афиша Ставрополя / Ставропольский форум

Контакты

Скачать логотип


icq-961229
e-mail-написать
tel-89187528737

Раздел статей
БеSPредеL
О жизниО любви
Мужчина и Женщина
ForУмные игры
ЮмоR
Другая сторона
Компьютерный RaZдел
ОпRоSы
В мире науки.
С.М.И.

1864 Путешествие Василия Верещагина часть 13

•  Послушайте, господа, — скажет кто-нибудь, — здесь душно и жарко: не выйти ли нам петь на двор?

Тогда все собрание переходит во двор, где мужчины опять становятся по одну сторону, а женщины — по другую. Говорят, что этот обычай ставить мужчин против женщин есть исполнение слов Св. Писания: «имей перед собой изображение Божие в час молитвы…»

Протяжное, грустное, меланхолическое пение духоборцев навевает на непривыкших к нему неопределенные мечтания и какие-то далекие воспоминания… Мне в это время представлялась Волга и песни бурлаков, похожие на вздохи…

Впереди мужчин всегда стоит распорядитель хора, запевающий начало каждого псалма. В Славянке эту должность исполнял один почетный старик, который часто приходил ко мне побеседовать, и при этом никогда не являлся с пустыми руками, а всегда приносил мне или сот меду, или свежих огурцов. В замен того, он не пропускал случая принять от меня или взять самому порядочную пачку сигарет, которыми, как я узнал потом, он хвастался перед соседями.

•  Это добрый чиновник меня угостил, — говорил он, — и он меня уважает!

Он часто намекал на важность исполняемой им должности и говорил своим товарищам: «Поди вот! Не всякий знает, как надо начинать псалом! Кому от Бога талант дан, тот только может».

Когда запевала начинает, некоторые поют вслед за ним, произнося слова, а другие довольствуются тем, что слегка стонут. Перед концом службы верующие составляют полукруг и начинают кланяться и обниматься друг с другом. Каждый из мужчин поочередно кланяется и целуется с остальными; женщины, со своей стороны, исполняют то же самое между собой. Каждый берет другого за руку, и они кланяются друг другу два раза, потом целуются и опять отвешивают по два поклона, во второй раз ниже, чем в первый. Поклоны эти делаются очень неловко, несколько наискось, и в продолжение всей церемонии пение не прекращается.

По окончании всего надеваются шапки на голову, и духоборцы расходятся по домам.

Я переписал с буквальною точностью их псалмы, под диктовку старых и малых. Те и другие, в особенности старики, кажется, вовсе не понимают, что говорят; бормочут, путаются и очевидно не знают, что значат произносимые ими слова.

Когда я спрашивал у них объяснения некоторых фраз, они почти всегда отвечали в таком роде:

•  Кто ж это знает? Это премудрость Господня; до этого своим умом не дойдешь.

Иногда же они говорили следующее:

•  Мы не знаем, а Бог уже знает! Так наши отцы говорили, и мы так говорим; нас этому выучили с малолетства, и Бог уже знает, что все это значит.

Если же мне иногда удавалось получить род объяснения, оно всегда было очень темно. Точность в произношении слов и конструкции фраз считается у них важнее понимания смысла. Если случится читающему псалом попустить одно слово, он останавливается и начинает сначала. Иногда бывает так, что духоборец, не замечая ошибки, продолжает читать дальше, но, дойдя до конца, подумает и скажет: «Должно быть, я что-нибудь пропустил: что-то очень скоро кончилось».

Во время диктовки, если кто-нибудь из них ошибался в словах, то говорил: «Нет, тут не так, прочтите мне сначала все, что вы написали». Я читал, например, следующие слова: «…и мы сообщаемся его святых, божественных, страшных животворящих таинств…»

•  Хорошо, хорошо, так. Напишите теперь «Христа».

После этого он начинал припоминать каждое слово псалма и бормотал про себя: «…божественных, страшных, животворящих, Христа… страшных, животворящих…»

— Ну, теперь напишите еще: «вечных»… Ах нет, это должно быть дальше. Прочитайте мне все опять сначала, чтобы чего-нибудь не забыть.

Одним словом, этому конца не было.

У них молятся не в одно воскресенье, но во все дни недели, после работы; впрочем, суббота особенно посвящена религиозным обрядам.

Чрезвычайно удивительно, как могут духоборцы, со своим практическим смыслом, приписывать свои псалмы пророку Давиду, когда самый текст этих псалмов показывает, в какую эпоху возникло это учение и при каких обстоятельствах образовалась секта.

Вот, например, один из этих псалмов, в котором заключаются, как в катехизисе, догматы религии духоборцев.

«Мы, служащие Духу Божию, славимся Иисусом Христом; мы приняли дух, получаем все от Духа и Духом бодрствуем».

«Мы веруем во единого Бога Отца, всемогущего, создавшего нас, и небо, и землю, и даровавшего нам свет».

«В Него веруем».

«Мы крестимся во имя Отца, и Сына, и Святого Духа».

«Мы молимся Богу духом, Духом истины, и возносим наши молитвы к Богу истинному».

«Я возвышаю голос мой к Господу; голос мой обращается с молитвою к Господу».

«Мы исповедуем Богу небесному, ибо Господь милосерд, благость Его бесконечна; все грехи наши нам отпускаются, и мы сообщаемся святых, божественных, страшных, животворящих таинств Христа, бессмертного… прощение грехов…» (Здесь очевидно пропущены какие-то слова; вероятно, это надо понимать так, что мы исповедуемся ради прощения наших грехов ).

«Мы ходим в церковь, единую, святую, католическую, апостольскую церковь, где собираются истинные христиане».

«Священником мы имеем праведника, святого, не фальшивого, не злого и не грешника».

«Мы славим и чтим Пресвятую Деву, ибо от нее родился Иисус Христос для искупления греха Адама».

«Мы чтим святых праведников и следуем по стопам их».

Тут необходимо заметить, что в разговоре со мною духоборцы дали мне понять, что они не все то одобряют, что я переписал здесь.

«Поклоняемся образу Божию неоцененному, образу Божию, который небеса воспевают и славят, святым образам истинным и неподдельным (вероятно, не похожим на картины) Отца, и Сына, и Святого Духа».

«Чтим государя императора. Спаси Господи государя императора».

«Соблюдаем пост в помышлениях наших».

«Спаси меня от всякого греха, сохрани уста мои от сквернословия, руки мои от убийства и даруй мне воздержание; избави меня от всякой лжи».

«Мы имеем брак, вечный источник блаженства, и в нем мы восстановляемся».

«Мы не желаем ходить в церковь, сооруженную руками людскими; не поклоняемся писанным образам, не признаем их святости и не ставим в них нашего спасения, ибо полагаемся не на самих себя, но на глагол Божий, на крест нашего Искупителя и на славу Божию».

Написавши под диктовку все эти слова, я громко прочел их духоборцам, с той мыслью, что они заметят в них ошибки и поправят их; но кроме некоторых незначительных изменений и прибавления забытых слов, все оказалось правильно написано и сообразно с их преданиями.

Впрочем, духоборцы, несмотря на то, что исповедуют свою веру в таких странных выражениях, ведут жизнь очень разумную и даже благодетельную. Правда, что и другие преследуемые и гонимые секты, как-то: молокане, субботники и скопцы, живущие за Кавказом, находятся в таких же условиях.

Но, поживши между молоканами и духоборцами, я отдаю преимущество этим последним в отношении нравов.

Молокане пьют и курят, хотя у них запрещено вино и табак; у духоборцев этого запрещения не существует, они курят и пьют при народе и часто сами выделывают махорку.

Молокане часто поддаются искушению обманывать и воровать, а у дохоборцев такие поступки так редки, что их можно перечесть.

По словам духоборцев, молокане отступились от своей первоначальной веры, и хотя они энергично протестуют против этого упрека, я считаю мнение духоборцев более основательным. Впрочем, надо прибавить, что обе эти секты ненавидят друг друга.

•  Они безбожники, хуже собак, — говорят молокане про духоборцев.

•  Разве они люди? — говорят, в свою очередь, духоборцы про молокан.

Относительно моего прибытия к ним и моих занятий, духоборцы изъявили мне гораздо более доверия, чем молокане. Эти последние до сих пор еще убеждены, что я приезжал к ним по секретному предписанию, и все ожидали, что их сошлют на берега Амура.

Впрочем, сначала и духоборцы сомневались во мне.

•  Вот вы у меня расспрашиваете о том и о другом, — говорил мне один старичок, — а мы даже не знаем, кто вы такой.

•  Зачем же тебе это знать?

•  Затем, что мы не знаем, что можно вам говорить и чего нельзя. Вы нам скажите, по крайней мере, чиновник ли вы, дворянин ли вы, чтобы нам знать, как с вами обращаться.

Я объяснил им так ясно, как только мог, что моя единственная цель состояла в том, чтобы изучить их образ жизни посреди татар и армян.

•  Вы заключились в этих горах, — сказал я им, — никого почти не видите и редко выходите из своего селения; поэтому на ваш счет распускают много разных слухов, которым не знаешь верить или нет, я и хотел убедиться собственными глазами, правда ли все, что по вас говорят.

Некоторые их них, по-видимому, понимали меня и кивали головой в знак одобрения.

•  Правда, правда, — говорили они, — про нас много вздору рассказывают.

Иные даже до того бывали вежливы, что благодарили меня за честь, которую я им делал своими расспросами.

Духоборцы, как я уже сказал, не имеют ни книг, ни рукописей, не знают грамоты и ничему не учат детей, говоря, что наука совершенно бесполезна для крестьян; только занимающие служебные должности при колониях составляют исключение из этого правила; они, по большей части, из отставных солдат, и все умеют читать и писать.

Невежество духоборцев доходит до того, что один старик серьезно просил меня сосчитать, сколько ему лет, зная, что при выселении из Тамбовской губернии он был в Тавриде с отцом своим в 1822 г. и ему было в то время четырнадцать лет.

•  Мне давно уже хотелось это знать, — говорил он, — но до сих пор никто не мог мне этого сосчитать.

Узнавши, что я много путешествовал, этот самый старик хотел непременно, чтобы я указал ему настоящее место, куда заходит солнце.

•  Неужели у солнца нет определенного места, где оно всегда садится? — спрашивал он меня по несколько раз.

Неизвестно, от кого духоборцы переняли свою одежду; они уверяли меня, что ходят в русском платье, но в России нет таких костюмов. Длинные и широкие панталоны еще могут, пожалуй, назваться русскими; но откуда взялись коротенькие сюртуки, вроде солдатских, с прямыми воротниками, и застегивающиеся на груди внутренними крючками, как у казаков? Все духоборцы, без исключения, носят такие сюртуки.

Женщины одеваются в обыкновенное русское платье; волосы покрывают платком или куском материи, свернутым в виде сахарной головы, с висящими позади концами.

Дома духоборцев построены по образцу домов южной России. Снаружи они украшены резьбой, выпуклыми изображениями всадников на лошадях и тому подобными фигурами. Внутри всегда чисто, стены тщательно выбелены и иногда увешаны рисунками на бумаге или плохой живописью.

Телеги их совершенно схожи с теми, какие я видал в восточной Пруссии; сидение в них очень просторное и кругом обведено отогнутыми перильцами. В этих телегах могут поместиться человек двадцать и даже более.

В полях стоят пчельники, которые могут принести оборотливому хозяину рублей по сто дохода в год.

Нитки и полотно они продают во всякое время, но в урожайные годы главная их торговля состоит из хлеба и картофеля.

Почва, хотя и каменистая, однако довольно плодоносна; на ней отлично родится рожь, пшеница и овес: последний несколько хуже; гречиха лучше, чем просо. Из конопли ткут холстину; лен вообще очень ценится.

В Славянке насчитываются двести пять духоборских семейств. Они держат всякого рода скотину; крупный рогатый скот у них превосходен, но в нем легко заметить помесь с туземной породой скота Черного моря. Бараны довольно замечательны своей наружностью, и происходят, по словам духоборцев, от испанской породы. В самом деле, глядя на них, можно поверить, что они из Испании или из южной Франции.

Хозяева продают их шерсть по восьми и девяти рублей с пуда, тогда как соседние туземцы выручают за пуд шерсти своих баранов не более четырех или пяти рублей серебром.

Из всего этого можно видеть, что духоборцы не имеют недостатка в средствах к существованию; жизнь их неприятна только тем, что соседи их часто обижают. Они всегда отзываются о татарах и армянах с самой невыгодной стороны.

•  Между ними в том только разница, — говорят они, — что татарин убивает и грабит, не таясь ни от кого, а армянин, чтоб обмануть, подымается на хитрость.

Если навести их на разговор о грабеже и убийстве, то рассказам их конца не будет.

•  Только с приездом нового (т.е. нового губернатора области) мы стали жить спокойно, — говорят они, — а то бы татары в конец нас разорили и уничтожили. Они нас грабили среди белого дня, хватали нас, связывали нам руки, и пока одни приставляли нам кинжал к груди, другие уводили наших лошадей. Ежели мы подавали прошение в суд, нас вызывали к судье в самую рабочую пору, когда каждый день стоит рубль серебра. И зачем же нас требовали в город? Затем, что б сказать нам: «Молчи, брат, о твоем деле; воров не искали, — тебе остается только объявить, что ты доволен решением». Так оканчивались все наши процессы.

Если кто отлучался куда-нибудь подальше, то не рассчитывал воротиться живым; даже возвращавшегося благополучно из ближнего места друзья и родственники встречали с радостью и говорили: «Слава Богу! Ты жив и невредим!» «Если хоть одна ночь проходила спокойно, без грабежа и воровства, то также благодарили Бога».

Молокан очень много в Закавказье; они ведут жизнь довольно счастливую и беспечную, но между ними нет того мира и согласия, которым наслаждаются духоборцы. Почти беспрерывно у них возникают раздоры, и многие, недовольные старыми уставами, придумывают новые, отчего происходят бесконечные распри. Очень часто составляется новая партия и старается привлечь на свою сторону как можно больше единомышленников. Как только партия сделается сильна, новые сектанты выбирают себе другого священника и назначают местом своих собраний другой дом.

С течением времени, секта духов, как называют себя молокане, разделилась на многие партии.

Во-первых, на чистых молокан, у которых обряды богослужения самые разумные. Они признают ветхий и новый завет, читают и поют псалмы Давида, оказывают чрезвычайное уважение к ним и к псалмопевцу. Некоторые из ветхозаветных праздников празднуются с общего согласия всеми сектантами. Впрочем, так называемые чистые молокане относительно этих библейских праздников не всегда согласны между собою. Есть одна секта, которая, подобно субботникам, соблюдает их все без исключения, так что образовалась новая партия, составляющая середину между чистыми молоканами и шабашниками, или жидовцами. Однако партия эта малочисленна, и мне ни разу не случалось видеть, чтоб она составляла целую отдельную колонию.

Они также расходятся в мнениях на счет других второстепенных обрядов. Так, например, некоторые из молокан находят соблазнительным обычай целоваться во время молитв, и это было уже причиной нового отпадения. Но более всего противоположны друг другу понятия чистых и скакунов. Последние принимают в самом буквальном значении слова писания о сошествии Св. Духа на верующих. Они утверждают, что это сошествие тогда только видимо и действительно, когда оно имеет силу повергать молящихся в экстаз, т.е. в такое состояние, что они становятся как одержимые бесом и говорят на разных языках. По этой причине божественная служба скакунов совершается почти всегда вечером или, лучше сказать, ночью, так как она длится далеко заполночь: результатом этого бывают сцены, смешные для тех, кто не принадлежит к их секте.

Говорят, что чистые чрезвычайно возмущаются этими нововведениями и что ни один из них ни за что на свете не пойдет в собрание скакунов: по его мнению, это значило бы осквернить себя.

Во всяком случае, такое разделение подало повод ко многим ссорам, тем более, что скакуны ввели в свою службу новые песни, сочиненные их современными пророками и псалмопевцами; песни эти поются перед скаканием, их веселый и более увлекающий напев располагает и возбуждает верующих к принятию в себя злого духа.

Но и в секте скакунов, в свою очередь, возникли раздоры. Некоторые из них, ссылаясь на свидетельство ветхозаветных писателей и на примеры патриархов и царей древности, допускают многоженство. Впрочем, до сих пор еще этих нововводителей немного, и пропаганда их производится с большой осмотрительностью.

Принимая меня за лицо официальное, эти господа или, лучше сказать, их начальники просили меня представить правительству, от их имени, записки под заглавием: «Дополнение к общему учению скакунов». Я, разумеется, отказался от этого поручения, но достал для себя копию с этого Дополнения.

Насколько я могу судить, главную роль во всех раздорах играют личные неудовольствия и соперничество священников и старшин.

Масса, будучи относительно менее учена и развита, чем ее начальники, легко обольщается всякими нововведениями. Достаточно минутной страсти или каприза, чтоб увлечь ее, и потому в секту скакунов и многоженцев идут преимущественно молодые люди, которые рады поплясать, попеть и не прочь от многоженства.

Впрочем, секта многоженцев, за исключением склонности к большому количеству женщин, не отличается от секты скакунов в основных правилах своего учения, и потому, для большей ясности, секту молокан можно разделить на две главные группы: чистых и скакунов.

Раз в субботу, поздно вечером, я зашел в дом, где совершалась служба чистых. Дом этот был простая русская изба, со скамьями вокруг стен; присутствующих было еще немного; молитвы не начинались.

Один пожилой толстяк с морщинистым лицом (я узнал после, что это был священник) сказал мне:

— Садитесь, пожалуйста, поближе, мой милый, мы с вами потолкуем.

Между тем, как я обменивался с ним и с моими соседями обыкновенными пожеланиями здоровья, народ все пребывал, и вскоре жар сделался нестерпимым, не говоря уже о других неудобствах, неизбежных при тесном собрании рабочего люда.

Священник, глава, сидел на почетном месте, в углу, против входа, под образным киотом, завешенным занавесом. Вместо образов у молокан в этих киотах хранятся священные книги и разные вещи, как то: бумага, чернильница, святцы, подсвечники и другие предметы домашнего обихода.

Во время молитв книги кладут на стол средней величины, покрытый чистою белою скатертью и поставленный, по русскому обычаю, в углу от входа. Возле священника помещаются несколько помощников; вокруг них, на лавках, рассаживается народ: кто постарше — ближе к столу, а молодежь — в самой глубине избы. Женщины также не выступают вперед, а остаются у дверей или садятся в угол.

часть 14

Администрация города Ставрополя / Ставропольский государственный университет /
Ставропольский государственный краеведческий музей им. Г.Н. Прозрителева и Г.К. Праве

При использовании материалов книги не забывайте об авторских правах и указывайте пожалуйста ссылку на ресурс.

Издательство Ставропольского государственного университета, 2007


cron