Ставрополь

Филологическая книга СГУ


 

Вернуться к началу.

Ставрополь. История города и Края.

Филологическая книга СГУ

Положение город а Ставрополя

Город Ставрополь лежит под 45° 3’ 5’’ северной широты и 10° 49’ 33’’ восточной долготы по С.П. меридиану. Он расположен между реками: Ташлою и Мутнянкою.

Местоположение города Ставрополя

Местоположение города Ставрополя представляет большую высоту, состоящую из нескольких уступов и образую­щую по течению рек и ручьев глубокие овраги. Высота эта к северу ограничивается крутою покатостью, составляю­щею береговой скат реки Ташлы, к северо востоку образует мыс, на котором построена крепость. Отсю­да до родников реки Мутнянки она имеет слабую покатость на восток, на которой берут начало свое ручьи, составляю­щие чрез свое соединение речку Желобовку, но, подходя к родникам реки Мутнянки, покатость ее делается круче и, обогнув реку Мутнянку, выдается мысом у винного подвала и образует таким образом глубокое русло этой реки. От винного подвала высота эта имеет крутую покатость на 10 сажень9 и подходит каменным уступом к роднику Карабину, потом, обойдя этот ручей и образовав отлогий хребет, простирается между означенным ручьем и рекою Мамайкою, составляя берег сей последней реки. Высоты за рекою Ташлою, простираю­щиеся к Круглому лесу, имею т также общее склонение на восток и состоят из уступов, по наружному своему образованию они похожи на высоты, простираю­щиеся на правом берегу этой реки.

Новости Ставрополя / Карта Ставрополя / Погода ставрополь

Афиша Ставрополя / Ставропольский форум

Контакты

Скачать логотип


icq-961229
e-mail-написать
tel-89187528737

Раздел статей
БеSPредеL
О жизниО любви
Мужчина и Женщина
ForУмные игры
ЮмоR
Другая сторона
Компьютерный RaZдел
ОпRоSы
В мире науки.
С.М.И.

Очерк этнографии Кавказского края часть 4

Аварцы, не подчинявшиеся хунзахским ханам, составляли несколько независимых или вольных обществ под управлением выборных старшин. Из числа этих обществ необходимо упомянуть об Андаляле по нижнему течению Кара-Койсу и о Джурмуте в верховьях Аварского Койсу. Джурмут вместе с соседними шестью обществами, составлял особый Анкратльский союз. У грузин все горцы, живущие на северном склоне Главного хребта, в том числе и аварцы вольных обществ, были известны под общим именем глуходар = человек с голой или открытой грудью. Название это показывало бедность горцев, искавших заработков в благодатной Кахетии.

Лакский или кази-кумухский язык . Область распространения его может быть обозначена границами нынешнего Кази-Кумухского округа, т.е. бассейном Койсу того же имени. Внутри этих границ большая часть жителей говорит лакским языком, хотя имеются также аулы, населенные представителями иных языков: аварского, тюрко-адербейджанского и др. Жители незначительного сел. Арчи говорят своим особым языком, распространение которого ограничивается одним этим аулом 3 . С другой стороны, лакский язык употребляется и вне указанной выше области, а именно в некоторых селениях Даргинского округа.

Племя, говорящее лакским языком, называет себя лак , а страну свою лакралкану , т.е. место лаков. Подобно жителям Аварии, лаки всегда играли важную роль в Дагестане и опустошали своими набегами богатые долины Закавказья. История этого народа известна более или менее только с 777 г. нашего летосчисления, т.е. со времени принятия им учения ислама. Предание рассказывает, что жители главного лакского селения Кумуха или Гумука не только сами охотно приняли мусульманскую веру, но и распространяли ее между соседними племенами силой оружия, за что получили от арабов почетное прозвание кази или гази , т.е. воюющий за веру. С тех пор лаки приняли имя кази-кумухов, под которым известны ныне во всем Дагестане. Овладев страной лаков, арабский полководец Абумуслим поставил в ней правителем Шах-Баала, происходившего из потомков пророка, и дали ему титулы шамхала 4 и вали Дагестана . Это последнее звание (араб. Вали = наместник, правитель) показывает, что кумухским владетелям подчинялись, сверх страны лаков, еще и многие другие дагестанские общества.

История шамхалов и их правления остается почти совершенно неизвестной до половины 17 столетия, когда они вступили в подданство московских государей. Еще ранее этого, а именно в конце 16 века они перенесли свою резиденцию в Тарку, на берег Каспийского моря, а в Кумух переходили только на летние месяцы. Надо предполагать, что в это время власть шамхалов в нагорном Дагестане начала клониться к упадку. После смерти шамхала Сурхай-Мирза-хана (в 1640 г.) преемники его совсем покинули Кумух и владетельные права их над лаками выражались только титулом дагестанского вали и незначительными поборами. Вскоре кази-кумухцы совсем отложились от шамхалов и выбрали себе из потомков Шах-Баала особого правителя с титулом хахлавчи 5 . Главная обязанность его заключалась в сборе ополчения и начальствования над ним. В ближайшее управление народом он не вмешивался: каждое селение управлялось собственными выборными старейшинами, а дела духовные ведались главным кумухским кадием. Избрание хахлавчи совершалось представителями от всех лакских селений. Преимущество в выборе имел всегда старший в роде шамхальской фамилии, оставшейся в Кумухе. Впоследствии хахлавчи, принявшие в начале 18 столетия звание кази-кумухских ханов, успели расширить свою власть над народом и укрепить до некоторой степени преемство этого звания в своем нисходящем потомстве.

Из длинного ряда владетелей лакской страны, в народе сохранилось воспоминание о хане Сурхае, прозванием Чолак (безрукий), правившем от начала до середины 18 столетия. В истории он известен разграблением в 1712 г. Шемахи, причем погибли почти все русские купцы, ведшие в столице Ширвани обширную торговлю. Происшествие это было, как известно, одним из главных поводов к персидскому походу Петра Великого. В памяти дагестанских горцев Чолак-Сурхай-хан знаменит как противник могущественного властителя Персии Надир-шаха, предпринимавшего с 1734 г. несколько походов в Дагестан для наказания непослушного хана. Горцы и теперь еще с гордостью вспоминают о поражениях, нанесенных ими грозному завоевателю Индии. Магомед-хан, сын Сурхая, наследовал энергию и воинственность отца своего. Он отнял у Фет-Али-хана Кубинского Кюру и Кубу, но должен был отказаться от них, когда для поддержания дружественного нам кубинского владетеля прибыл с Кавказской линии в Дагестан русский отряд под начальством генерала де-Медема. Магомед-хану наследовал в 1789 г. сын его Сурхай II , получивший под старость прозвище кун-буттай (по лакски буквально «большой отец», т.е. дедушка), которое у нас нередко принималось за титул и писалось хамбутай, хомутай, хан-бутай и т.п. Долгая жизнь Сурхая исполнена самых разнообразных приключений. Продолжая политику своего отца, он постоянно стремился присоединить к бедному и бесплодному кази-кумухскому ханству богатые кубинские провинции. С этой целью он овладел кюринскими селениями и верхними обществами Самура, которые долго отстаивали свою независимость против его покушений. В персидский поход графа Зубова (в 1796 г.) Сурхай пытался оказать сопротивление нашей армии, но был разбит под Кубой генералом Булгаковым и вынужден принести присягу на подданство. Несмотря на то, он продолжал принимать прямое или косвенное участие во всех последующих враждебных действиях против наших войск. Вследствие этого было признано необходимым обеспечить более прочным образом южную часть Прикаспийского края от покушений на него со стороны честолюбивого и беспокойного кази-кумухского хана. В 1811 г. генерал Хатунцов, разбив скопище Сурхая, занял подвластные ему селения Кюры, а в следующем году образовано из них особое Кюринское владение и отдано в управление, на ханских правах, но под верховной властью русского государя, Аслан-беку, племяннику и непримиримому врагу Сурхая. Для обеспечения нового ханства со стороны Кази-Кумуха поставлен в сел. Курах русский гарнизон, а впоследствии (в 1815 г.) занято незначительным отрядом еще и сел. Чирах. Стесненный Сурхай поспешил изъявить покорность, но в 1813 г. бежал в Тавриз искать заступничества Персии. Возвратясь через год назад, он вновь утвердился в Кумухе, принял присягу на верность и опять изменил ей. Во второй половине 1819 г. генерал князь Мадатов, по приказанию генерала Ермолова, двинулся в Кумух для обуздания беспокойного хана. Сурхай предупредил кн. Мадатова, бывшего с отрядом в кюринском ханстве, и 19 декабря обложил Чирах, занятый батальоном апшеронского полка под командой штабс-капитана Овечкина. Но попытка взять укрепление не удалась, и Сурхай, угрожаемый с тыла ген. Ермоловым, должен был отступить. Трехдневная славная оборона Чираха прославила имена Овечкина и прапорщика Щербины, убитого при отражении штурма. В июне 1820 г. князь Мадатов двинулся в Кумух. Скопище Сурхая было разбито на перевале между Чирахом и Хозреком, и отряд наш вступил без боя в столицу ханства. По приказанию Ермолова князь Мадатов объявил Сурхая низложенным и поставил в Кумухе ханом Аслан-хана, оставшегося вместе с тем и правителем кюринским. Престарелый Сурхай бежал в Персию и тщетно ходатайствовал у шаха о пособии войсками и деньгами. В 1826 г., воспользовавшись вторжением персиян в Карабах, он пробрался через Шемаху в Дагестан, в надежде привлечь на свою сторону кази-кумухцев и получить помощь от Турции. Но попытка не имела успеха, и в следующем году 83-летний Кун-буттай окончил свою бурную жизнь в ауле Согратле, где и находится его могила.

Аслан-хан кази-кумухский и кюринский считается главным виновником распространения мюридизма в Дагестане. Наружно преданный русскому правительству, он покровительствовал ярагскому мулле Магомеду, проповеднику нового учения. На него же падает обвинение в тайном подстрекательстве Гамзад-бека к истреблению аварских ханов. Поводом к этому служили как личная ненависть Аслан-хана к ханше Паху-бике, так и желание получить Аварию в свое управление. Честолюбивые замыслы его осуществились: после гибели Паху-бике и ее детей, правительство наше назначило Аслан-хана правителем Аварии. Таким образом под его властью соединилась значительнейшая часть нагорного Дагестана. Резиденцией своей он избрал Кумух, а в Кюре и Аварии правили его наибы и наместники.

Дальнейшие сведения об истории кази-кумухского ханства изложены в обзоре Кавказской войны. После падения Шамиля, из ханства образован округ того же имени. Кюринское ханство просуществовало до 1864 г.

Страна лаков совершенно безлесна и малопроизводительна. Удобные для хлебопашества земли расположены узкими полосами на дне ущелий и разбросаны небольшими клочками по уступам гор. Садоводство незначительно из-за суровости климата. Обширные горные луга могли бы питать летом значительные стада баранов, но недостаток зимних пастбищ стесняет развитие скотоводства. Не находя на родине достаточно средств для удовлетворения своих скудных потребностей, лаки по необходимости всегда искали и ищут на стороне способов к прокормлению. В старые времена они грабили богатые провинции Закавказья или принимали участие в усобицах в качестве наемных воинов. С умиротворением края эти источники дохода закрылись и лаки обратились к более мирным занятиям. Ежегодно более 10,000 кази-кумухцев покидают в сентябре месяце свою родину и расходятся, в качестве лудильщиков, оружейников, чернорабочих и т.д., по всему Кавказскому краю, в землю Донского войска, Астрахань, Оренбург, Персию и Турцию. В мае они возвращаются домой для обработки своих полей.

Кюринский язык. Область распространения его определяется средним и нижним течением Самура, называемым по кюрински срединной рекой , и текущим параллельно ему на север Гюльгары-чаем или Курах-чаем. Кюринское население начинается на Самуре в 20 в. ниже аула Рутул и занимает оба берега реки до самого устья, прерываясь в низовьях немногими тюркскими селениями. Верхняя долина Самура принадлежит неисследованным еще языкам рутульскому или михет и цахурскому . По словам туземцев, оба они сродни с кюринским. Область цахурского языка распространяется и на Елисуйское ущелье Закатальского округа. Точно также и кюринский язык переходит отчасти из долины Самура на южный склон Главного хребта, в Нухинский уезд. На северной границе своего распространения кюринский язык соприкасается с языком табасаранским, на западе, в верховьях Курах-чая, с языком агульским , имеющим с ним некоторые черты сходства. Кюринский язык, по числу говорящих на нем, занимает в Дагестане третье место после языков аварского и даргинско-кайтахского.

Население, говорящее по кюрински, не имеет ни для себя, ни для своего языка одного общего имени. Название кюринцы предложено Усларом только условно, ради удобства описания, так как в действительности оно принадлежит одним обитателям Кюры, составляющей часть области кюринского языка. Иногда кюринцы прилагают к себе название лезгин, заимствованное ими у окрестного тюркского населения. В этнографическом описании это название не может быть принято во избежание недоразумений, так как у нас оно дается безразлично всем дагестанским горцам.

Страна, занятая кюринцами, распадается в географическом отношении на три отдела, соответствующие нынешнему административному и бывшему политическому делению края: долину среднего Самура, правую и левую стороны его нижнего течения. Обитатели первого отдела, входящего ныне в состав Самурского округа, делились прежде, до подчинения России, на три независимых общества, управлявшихся выборными старшинами. Некоторые из кюринских селений этого отдела причислялись к рутульскому магалу, следовательно, находились в союзе с народом иноязычным. По имени главного селения Ахты, все кюринцы среднего Самура называются ахтинцами . На правой стороне нижнего Самура кюринский язык занимает полосу земли шириной почти до гор. Кубы. Но кюринцы не составляют здесь сплошного населения, а перемешиваются с азербейджанскими тюрками. В некоторых селениях природный язык одной части обитателей есть кюринский, а другой — азербейджанское наречие. Отдел этот подчинялся прежде всего кубинским ханам, а ныне входит в состав Кубинского уезда, образованного из бывшего ханства. Северные аулы кюринской территории, расположенной на левой стороне нижнего течения Самура, подчинялись некогда маасуму табасаранскому. Все остальное пространство этой территории между бывшим владением табасаранским и Самуром, называется Кюра или Кюре, а обитатели его собственно кюринцами. Страна Кюра, легко доступная для соседей, долго составляла предмет раздоров и борьбы между владетелями Дербента, Кубы и Кази-Кумуха. В 1812 г. образовано из нее особое Кюринское ханство , история которого рассказана выше. В настоящее время бывшее ханство и южная часть Табасарани составляют Кюринский округ.

Обширная нагорная страна, отделяющая бассейн Сулака от Прикаспийского края, занята племенами или обществами, известными у нас под именем даргинцев и кайтахцев . С запада к ним примыкают лаки и аварцы, с севера и востока тюркские племена, с юга табасаранцы и агулы. По нынешнему административному делению, большая часть этой страны образует Даргинский округ, и только небольшие отрезки ее входят также в состав Темир-хан-шуринского, Кайтахо-Табасаранского и Кази-Кумухского округов.

Население страны, о которой идет речь, говорит многочисленными наречиями одного языка, не имеющего общего названия. Для удобства изложения, можно было бы назвать его даргинско-кайтахским . По имеющимся доныне скудным сведениям, все наречия этого анонимного языка могут быть соединены в три группы: акушинскую, наиболее распространеенную, хайдакскую и буркунскую . Из всех этих наречий, Услар успел исследовать только одно, принадлежащее к хайдакской группе и названное им хюркилинским языком , по имени сел. Хюрук (на наших картах Оракли или Урахли). Акад. Шифнер изменил это название на хюрканский язык .

Население, говорящее наречиями даргинско-кайтахского языка, никогда не составляло одного политического тела и не имеет общего наименования. Народ делит себя на несколько отделов, называемых даргуа или даргва . Назначение этого термина остается до сих пор неразгаданным, но во всяком случае он не основывается на лингвистических отличиях. Существует пять таких отделов или даргва: Акуша-даргва или просто даргва , подразделяемая в свою очередь на пять обществ или табунов, в состав которых входит также несколько аварских и лакских селений. Эти пять обществ составляли издревле политический Акушинский союз, игравший по своей многочисленности важную роль в Дагестане. К его помощи или посредничеству обращались в случае нужды соседние народы и владетели. Каждое общество управлялось своим наследственным кадием, а во главе всего союза стоял акушинский кадий, живший в главном селении Акуше. Он пользовался большим значением в Дагестане. При торжестве избрания шамхала тарковского и объявления об этом народу, акушинскому кадию принадлежало почетное право возложения папахи на голову вновь избранного правителя. Каба-даргва до начала нынешнего столетия входила в состав владений уцмия кайтахского, а затем, после войны, продолжавшейся семь лет, присоединена к акушинскому союзу. Уцуми-даргва — совокупность всех земель, состоявших под властью уцмия кайтахского. У нас известна под общим именем Кайтах (правильнее Хайдак), который делится на верхний и нижний или Кара-Кайтах . В состав последнего входит также несколько кумыкских и тюрко-адербейджанских селений, лежащих на прикаспийской плоскости. Хайдакские наречия настолько отличаются от акушинских, что обитатели Акуша-даргва и Уцуми-даргва не могут свободно понимать друг друга. Гвамур-даргва составляла также часть владений уцмия, но получила особое название вследствие того, что управлялась всегда кем-либо из членов семейства владетеля. Большая часть населения кумыки. Буркун-даргва составляла некогда самостоятельное вольное общество, а в прошлом столетии завоевана Сурхай-ханом кази-кухумским. В составе этого отдела есть два агульских селения.

Кроме того, существует еще несколько обществ и селений, говорящих даргинско-кайтахскими наречиями, но не принадлежащих к перечисленным отделам. В настоящее время Акуша-даргва, Каба-даргва и отдельное общество Сюргят образуют Даргинский округ; Уцуми-даргва и Гвамур-даргва входят в состав Кайтахо-Табасаранского, а Буркун-даргва причислена к Кази-Кумухскому округу.

Жители Кайтаха гордятся тем, что они первые из горцев Дагестана приняли мусульманскую веру от арабских завоевателей. Правителем Кайтаха арабский полководец назначил Эмир-Гамзу из рода корейшитов (потомков пророка) и даровал ему титул исми (т.е. именитый), который впоследствии был искажен в уцми или уцмий . История потомков первого правителя Кайтаха остается совершенно неизвестной до прошедшего столетия, когда они вступили в непосредственные отношения с русскими во время персидского похода Петра Великого. В народной памяти сохранилось имя уцмия Рустем-хана, жившего в 12 столетии и составившего сборник народных юридических обычаев (адатов), которым и до сих пор руководствуются в Кайтахе при решении некоторых судебных дел. Первые уцмии жили в горном селении Кала-Корейше (= крепость корейшитов), потом перешли в Уркарах и, наконец, перенесли свою резиденцию в прикаспийскую плоскость в селение Маджалис и Янги-кент (= новое селение), образованное из военнопленных. Это постепенное передвижение с гор на плоскость может быть вероятнее всего объяснено ослаблением значения уцмиев среди горных племен, всегда дороживших своей самостоятельностью и неохотно подчинявшихся какой-либо внешней власти. После занятия в 1806 г. генералом Глазенапом Дербенда, кайтахский Адиль-уцмий поспешил присягнуть на подданство России, но в 1819 г. изменил и бежал в аварию. После поражений, нанесенных кайтахцам кн. Мадатовым и разгрома союзников их акушинцев генералом Ермоловым при сел. Леваши 19 декабря 1819 г., достоинство уцмия было уничтожено прокламацией Ермолова от 12 января 1820 г. Для заведывания нижним Кайтахом был назначен особый пристав, а в верхнем или горном управление оставлено в руках выборных старейшин под наблюдением русской власти.

В верхнем Кайтахе находится замечательный аул Кубачи , о жителях которого распространено много странных рассказов. Полковник артиллерии Гербер, участвовавший в персидском походе Петра Великого, в сочинении своем о народах Дагестана сообщил известие, что предки кубачинцев были франками , т.е. европейцами, поселившимися в дагестанских горах в седьмом столетии. Рассказ этот, подхваченный молвой, принял у последующих путешественников более определенные формы. Одни утверждали, что кубачинцы родом из Генуи, другие считали их выходцами из Богемии или Моравии. Последнее обстоятельство так заинтересовало моравских братьев или гернгутеров, поселенных в Сарептской колонии на Волге, что в 1781 г. они послали в Кубачи двух депутатов для того, чтобы завязать сношения со своими кавказскими земляками и единоверцами. Летом 1782 г. посланцы возвратились в Сарепту и, конечно, привезли известие, что кубачинцы исповедуют ислам и не имеют ничего общего с моравскими братьями. Академики Гюльденштедт и Паллас, во время путешествий своих по Кавказу, собрали образцы кубачинского языка и нашли, что он имеет родство с наречиями акушинскими. Но ни исследования ученых академиков, ни отрицательные результаты поездки сарептских колонистов не могли поколебать веру в европейское происхождение кубачинцев. Молва не говорила более о выходцах из Моравии или Богемии, но с тем большей уверенностью утверждала, что в Дагестане существует колония генуэзцев, сохранивших даже свой испанский язык. Паллас сообщает, что в его время в войсках Кавказской линии ходила молва, что один кубачинец, отправившийся на богомолье в Мекку, встретился случайно в Константинополе с венецианским матросом и мог свободно говорить с ним на своем итальянско-кубачинском языке. Легенда о франкском происхождении кубачинцев сохранилась и до настоящего времени с легкими изменениями. Еще в 1866 г. один путешественник, лично посетивший сел. Кубачи, сообщил в печати, что хотя кубачинцы и говорят горским языком, но сохранили французские личные местоимения.

Кубачинский язык, к сожалению, не был подробно исследован Усларом. Во всяком случае теперь положительно известно, что он принадлежит к восточно-горской группе и, конечно, не имеет ничего общего с европейскими языками. Услар полагал, что этот мнимо-франкский язык есть не более, как одно из акушино-хайдакских наречий. Что касается легенды о франкском происхождении кубачинцев, то теперь трудно разыскать время и причину ее возникновения. Некоторые исследователи, заслуживающие доверия, утверждают, что сами кубачинцы производят себя от франков и что таковыми считают их и соседние народы. Если они, как это нередко случается, не заимствовали от нас же легенду о своих франкских предках, то источник этого предания кроется, может быть, в двойственном значении самого слова франк . Известно, что на востоке, в том числе и всюду на Кавказе, франками называются не европейцы вообще, а только одни католики. Вероисповедное значение этого имени до такой степени укоренилось в передней Азии, что и туземцы, например армяне, принадлежащие к римско-католической церкви, отказываются от национальности и называют себя франками. Поэтому, легенда о франкских предках кубачинцев может быть истолкована в том смысле, что они некогда исповедовали католическую веру. Прямых доказательств этого мы не имеем, но существование в 15 столетии католиков среди населения западного берега Каспия подтверждается назначением из Рима епископов в Прикаспийский край и неоднократным упоминанием в папских буллах о пропаганде христианства среди хайдаков. Иосафат Барбаро, бывший с 1471 до 1479 г. венецианском послом при персидском властителе Узун-Гассане, рассказывает в описании своего путешествия в Персию, что среди кайтахов встречается много христиан греческого, армянского и католического исповеданий. В виду этих сведений, высказанное выше предположение о значении названия франки, прилагаемого к предкам нынешних кубачинцев, заслуживает некоторого вероятия.

Кубачинцы не занимаются хлебопашеством, а промышляют торговлей и ремеслами, особенно же славятся на всем Кавказе отделкой оружия и всех его принадлежностей. Название их кубачи или гувечи происходит от тюркского слова кубе = кольчугоа, панцирь, и показывает, что они издревле занимаются почетным в Азии ремеслом оружейников. Персияне называют их зирех-геран = делающие кольчуги. Такое же значение имеют и все названия, которые они сами себе дают ( ухбукан, аугвуган ) или получают от своих соседей. Кубачинцы управлялись всегда самостоятельно и не подчинялись уцмию, владения которого окружали их аул, крепкий положением и многолюдством.

Область распространения Табасаранского языка определяется бассейном р. Рубаса, впадающей в Каспийское море. На севере язык этот соприкасается с хайдакскими наречиями, на юге с кюринскими, с запада к нему примыкает агульский язык, а на востоке область его отделяется от Каспийского моря прибрежной полосой, занятой тюркскими племенами. Табасаранский язык не имеет наречий; замечается только небольшое различие в говоре жителей северной и южной Табасарани. Вследствие близкого соседства и постоянных сношений с тюркскими племенами прикаспийской плоскости, табасаранцы усвоили себе их адербейджанское наречие и забывают понемногу свой родной язык. По замечанию Услара, «едва ли в целом свете найдется народ, который бы менее знал свой родной язык, чем табасаранцы. На нем говорят они, как бы на языке чужом и плохо выученном». Исследование этого вымирающего языка было последним трудом покойного кавказского лингвиста. Значение названия Табасарань неизвестно; жители плоскости выговаривают его иногда Табарасан. Арабы, завоевав Прикаспийский край, поставили над табасаранцами особого правителя с титулом мейсума или маасума . В состав владений его входили также и пограничные с Табасаранью кюринские селения. В течение времени северная часть края вышла из-под власти маасумов и начала управляться самостоятельно выборными кадиями, известными под именем табасаранских. Право на избрание имели только потомки первого кадия, назначенного арабами для решения духовных дел.

У нас Табасарань делилась на южную , т.е. владение маасума, и северную или вольную , находившуюся под управлением кадия. Достоинство маасума уничтожено в 1828 г.

Предшествующие страницы посвящены описанию областей распространения пяти главнейших дагестанских языков, исследованных Усларом, и изложению кратких этнографических и исторических сведений о народах, говорящих этими языками. При этом было упомянуто мимоходом о предполагаемом родстве некоторых мелких языков, еще не подвергавшихся специальному исследованию: арчинском, гульском, рутульском, цахурском, кубачинском и др. Затем совершенно неизведанной лингвистической областью остается ущелье верхнего и среднего течения Андийского Койсу. Население его, если верить показаниям туземцев, говорит пятью различными языками. Весьма вероятно, что ближайший анализ низведет их на степень наречий одного и того же языка. В настоящее время начато исследование так называемого Андийского языка (Л.П. Загурским), но результаты этой работы еще не обнародованы.

Население ущелья Андийского Койсу делится на несколько обществ: Анди, Карата, Ахвах, Багулал, Цеза или Дидо и пр. Они занимаются преимущественно скотоводством и принадлежат, по своим обычаям и образу жизни, к числу самых грубых племен Дагестана.

В своем месте было уже замечено, что некоторые из Дагестанских народов (аварцы, кюринцы, цахурцы) перешли отчасти и на южный склон Главного хребта. Переселение их свершилось в сравнительно недавнее время и они представляют собой только небольшие колонии, отделившиеся по тем или иным причинам от главной массы своих дагестанских соплеменников. Но кроме этих колоний, на южной стороне Главного хребта живет небольшой народ, который не имеет соотечественников в Дагестане, а между тем говорит языком, принадлежащим несомненно к восточно-горской группе. Народ этот — удины или уды , обитающие только в селениях Варташене и Ниже Нухинского уезда. По всей вероятности они представляют собой последние остатки обширного племени, утратившего постепенно свой язык и бытовые особенности под влиянием пришлых народов. Некоторые данные позволяют искать предков удинов в исчезнувшем народе агванов или албанов, который, по словам армянских летописцев, населял провинцию Агванию (Албанию классических писателей) в восточной части Закавказья, и принял христианство от армян.

Еще в недавнее время удины занимали в Нухинском уезде несколько селений, которые ныне считаются татарскими. В самом Варташене значительная часть удинского населения забыла родной язык и заменила его татарским или армянским. В недалеком будущем можно ожидать совершенного исчезновения этого вымирающего народа.

Язык удинский был исследован акад. Шифнером. Он подходит ближе всего к кюринскому, но подвергся сильному влиянию татарского, а также усвоил себе много армянских слов. Варташенские и нижские удины принадлежат к православной и армяно-григорианской церквам.

Исторические судьбы горцев восточного Кавказа известны более или менее обстоятельно только со времени принятия ими учения Магомета. Описанию этого важного события, превратившего Дагестан из жилища вражды 6 в страну ислама, посвящено мусульманскими писателями несколько сочинений, знакомящих нас с тогдашним положением дел в прикаспийских странах. О до-исламистском периоде истории Дагестана не имеется никаких письменных источников, кроме скудных указаний армянских летописцев. Устные предания горцев не восходят до этих отдаленных эпох. Магометанство старательно вытеснило из народной памяти все то, что напоминало о языческих временах. Таким образом, для познания отдаленного прошлого восточно-кавказских горцев остается пока единственный источник: их языки. Он хранит в себе богатый запас указаний на культурное состояние жителей Дагестана в доисторические времена и может дать ключ к решению загадочного вопроса о их первоначальной родине. К сожалению, богатый материал, представляемый для подобного рода исследований лингвистическими трудами Услара, еще ждет разработки. Некоторые попытки, сделанные в этом направлении, дали уже возможность навсегда опровергнуть долго господствовавшее мнение о роли Кавказского перешейка как моста, по которому народы Азии перешли когда-то в Европу. При описании области распространения аварского языка было упомянуто, что народ, называемый нами аварцами, по всей вероятности обитал прежде на степях Северного Кавказа и вел пастушеский образ жизни. Названия некоторых дагестанских урочищ показывают, что и даргинские племена, занимали прежде северную часть Прикаспийского края, населенную ныне кумыками. По замечанию Л.П. Загурского, восточно-горские языки, имеющие общие названия для некоторых растений и животных умеренной полосы, не имеют таковых для растений и животных теплого климата и, по большей части, обозначают их или словами заимствованными, или же метафорическими и описательными выражениями. Если связать эти выводы с тем обстоятельством, что горские языки Кавказа не имеют родичей вне этой страны и образуют самостоятельные лингвистические группы, то становится вероятным предположение, что кавказские горцы суть только ничтожные остатки первобытных племен, которые занимали прежде обширные степные пространства к северу от Кавказа и были оттеснены в горные ущелья напором каких-то других, более сильных племен. Поэтому, выражаясь словами Услара, «Кавказ был не путем переселения народов, а убежищем народов, гонимых и истребляемых на равнине».

Трудно доступные ущелья Дагестана способствовали сохранению разнообразия местных языков и развитию их особенностей. Под влиянием суровой и бедной природы страны выработался тип умеренного в своих привычках, свободолюбивого, воинственного и сурового горца, бывшего долгое время грозой для жителей Закавказья. Дагестанцы, как и чеченцы, не имели сословий и не знали личной зависимости: они были все уздени , т.е. свободные люди. Поставленные арабами в некоторых частях края правители не могли никогда установить твердого преемства власти в своем нисходящем потомстве. Народ упорно удерживал за собой право избрания достойнейшего из числа всех наличных членов владетельского рода. Требовалось только, чтобы избираемый не был чанка , т.е. происходящим от неравного брака. Но и это правило не всегда соблюдалось: известны случаи, когда личные достоинства избираемого заставляли забывать о нечистоте его крови. Основанием общественного быта дагестанских горцев служит род (так называемый тохум ), со всеми свойственными этой форме быта учреждениями: судом по обычаю, кровомщением и т.д. Вольные общества представляли собой союзы родов, иногда различного племенного происхождения. Для исследователей первобытных форм общественного строя, изучение быта и учреждений дагестанских горцев представляет величайший научный интерес.

Народы монгольской расы, населяющие кавказский перешеек, принадлежат к двум отраслям урало-алтайского семейства языков: монгольской и тюрко-татарской. К первой причисляются калмыки, ко второй все остальные представители монгольской расы на Кавказе.

Тюрко-татарские племена представляют собой остатки бесчисленных азиатских полчищ, наводнивших некогда всю переднюю Азию и восточную половину материка Европы. Проникнув на Кавказский перешеек с северо-востока из-за Волги и с юго-востока из Персии, они завладели здесь всеми местами, которые представляли необходимые для степных кочевников удобства. Этим обстоятельством объясняется современное распространение тюркских племен на перешейке: они занимают степи Северного Кавказа, западное прибрежье Каспийского моря и все закавказские равнины и плоскогорья. Посреди этого тюркского моря возвышается, как остров, массив Большого Кавказа, при котором спаслись от полного порабощения картвельские и горские племена.

Тюркское население степей Северного Кавказа сохранило еще почти неприкосновенными типические черты своей расы и своего быта. Но на каспийском прибрежье и особенно в закавказских провинциях пришельцы в значительной мере утратили свой монгольский тип вследствие смешения с туземными племенами. Весьма вероятно, что многие из так называемых закавказских татар представляют собой в действительности коренных обитателей страны, заимствовавших от пришельцев только язык и религию. Этот процесс отатарения совершается и теперь на наших глазах во многих местностях Кавказского края. В своем месте было уже сказано о грузинах, превратившихся в турок, о табасаранцах и удинах, почти забывших свои родные языки и заменивших их тюрко-адербейджанским наречием.

Современное тюрко-татарское население Кавказа состоит из перечисленных ниже племен.

Турки (османлисы) обитают в юго-западной части Закавказья, именно в Карской области, Артвинском и Батумском округах, Ахалцихском и Ахалкалакском уездах. Можно полагать, что собственно турецкое население составляет в этих провинциях только незначительный процент, большинство же принадлежит к отуреченным грузинам. После присоединения к России Карсской области (в 1878 г.) значительнейшая часть мусульманского населения ее выселилась в пределы Турции. Оставленные ими земли заняты отчасти греками, вышедшими из разных мест М. Азии, отчасти русскими. Большинство последних происходит из русских (молоканских и духоборческих) селений Закавказья.

Среди мусульман Карсской области встречаются туркмены или, как их называют, таракаманцы , наречие которых представляет отличия от языка османлисов.

Адербейджанские турки , называемые обыкновенно закавказским татарами , составляют главную массу населения восточной половины Закавказья. Тюркское наречие их, подвергшееся сильному влиянию персидского языка, называется обыкновенно адербейджанским , по имени персидской провинции, пограничной с Закавказьем. Наречие это до сих пор не исследовано научным путем, равно не определена точным образом область его распространения. На западе оно соприкасается с наречием османли (турецким языком) населения Карсской области. Вверх по Куре оно доходит до Тифлиса, стоящего на рубеже грузинского и тюркского населения. В Прикаспийском крае адербейджанское наречие встречается близ Дербенда с наречием кумыков. Простота и доступность для изучения сделали адербейджанское наречие международным языком для всего восточного Закавказья. Каждый год оно делает новые захваты среди горцев Дагестана, влияя на туземные языки и вытесняя их мало помалу.

часть 5

Администрация города Ставрополя / Ставропольский государственный университет /
Ставропольский государственный краеведческий музей им. Г.Н. Прозрителева и Г.К. Праве

При использовании материалов книги не забывайте об авторских правах и указывайте пожалуйста ссылку на ресурс.

Издательство Ставропольского государственного университета, 2007


cron