Ставрополь

Филологическая книга СГУ


 

Вернуться к началу.

Ставрополь. История города и Края.

Филологическая книга СГУ

Положение город а Ставрополя

Город Ставрополь лежит под 45° 3’ 5’’ северной широты и 10° 49’ 33’’ восточной долготы по С.П. меридиану. Он расположен между реками: Ташлою и Мутнянкою.

Местоположение города Ставрополя

Местоположение города Ставрополя представляет большую высоту, состоящую из нескольких уступов и образую­щую по течению рек и ручьев глубокие овраги. Высота эта к северу ограничивается крутою покатостью, составляю­щею береговой скат реки Ташлы, к северо востоку образует мыс, на котором построена крепость. Отсю­да до родников реки Мутнянки она имеет слабую покатость на восток, на которой берут начало свое ручьи, составляю­щие чрез свое соединение речку Желобовку, но, подходя к родникам реки Мутнянки, покатость ее делается круче и, обогнув реку Мутнянку, выдается мысом у винного подвала и образует таким образом глубокое русло этой реки. От винного подвала высота эта имеет крутую покатость на 10 сажень9 и подходит каменным уступом к роднику Карабину, потом, обойдя этот ручей и образовав отлогий хребет, простирается между означенным ручьем и рекою Мамайкою, составляя берег сей последней реки. Высоты за рекою Ташлою, простираю­щиеся к Круглому лесу, имею т также общее склонение на восток и состоят из уступов, по наружному своему образованию они похожи на высоты, простираю­щиеся на правом берегу этой реки.

Новости Ставрополя / Карта Ставрополя / Погода ставрополь

Афиша Ставрополя / Ставропольский форум

Контакты

Скачать логотип


icq-961229
e-mail-написать
tel-89187528737

Раздел статей
БеSPредеL
О жизниО любви
Мужчина и Женщина
ForУмные игры
ЮмоR
Другая сторона
Компьютерный RaZдел
ОпRоSы
В мире науки.
С.М.И.

Мюридизм и Кавказская война часть 1

Источник: Е. Вейденбаум. Мюридизм и Кавказская война // Путеводитель по Кавказу. — Тифлис: Типография Канцелярии Главноначальствующего гражданской частью на Кавказе, 1888. — С. 158-211.

 

Мюридизм и Кавказская война

 

Религиозно-политическое учение, проповедниками которого в Дагестане явились Кази-Мулла, Гамзад-бек и Шамиль, известно у нас под неправильным названием мюридизма . В сущности мюрид значит по-арабски: ищущий, желающий (истины). Этим именем еще в самом начале появления ислама назывались ученики тех мусульманских мистиков, — имамов или муршидов (духовных предводителей), — которые учили тарикату , т.е. пути к познанию истинного Бога. Познание истины ( марифат ) дается не разом и ищущий ее должен пройти несколько степеней по пути к откровению. Шествующий по этому пути руководится влечением ( ирадет ), развивающемся в нем через духовное воспитание ( иршад ). Право духовного воспитания наследственно по учению, т.е. переходит непосредственно от учителя-воспитателя ( муршида ) к его духовному воспитаннику ( мюриду ). Без дозволения или благословения, полученного от совершенного шейха, дошедшего до степени богосозерцания, никто не может сделаться сам шейхом или муршидом.

Таким образом, тарикат есть мистическое учение о пути к достижению возможного нравственного совершенства. Различные суфи (мистики) основали в мусульманстве множество братств или сообществ, члены которых удалялись от света и предавались в уединении самоизнурению и молитвам. Арабские завоеватели занесли в Кавказские горы, вместе с исламом, также и тарикатские учения разного рода. В конце прошедшего и начале текущего столетий особенно распространился в Дагестане так называемый тарикат накшубандийский , один из четырех главных путей ислама. По словам мусульманских ученых, он исходит от старшего халифа Абубекра, который принял его от пророка Магомета, а этот последний получил его через божественное откровение. Накшубандийским назван этот путь по имени его проповедника, знаменитого шейха Багауддин-Магомед-Накшбенди, жившего в 14 столетии. Последовательной передачей от одного шейха другому тарикат этот достиг наконец Дагестана, всегда славившегося в мусульманском мире своими учеными. В начале текущего столетия учителем накшубандийского тариката явился шейх Измаил из сел. Кюрдамир в нынешнем Шемахинском уезде. От него учение перешло к Хас-Магомеду ширванскому, который в свою очередь передал его Магомеду-эфенди из сел. Яраг или Яраглар в нынешнем Кюринском округе. Этот Магомед-эфенди был наставником в тарикате Джемалэддин-Гуссейна кази-кумухского, сделавшегося впоследствии тестем и свекром Шамиля.

По существу своему тарикатские учения, как видно из всего вышеизложенного, совершенно чужды политических целей и направлены исключительно к возвышению религиозного чувства своих последователей. Опасность тариката заключается в той мистической экзальтации, в том слепом фанатизме, в который впадают мюриды на пути к своему совершенствованию. В Дагестане, население которого издавна славится своей воинственностью и духом независимости, эта экзальтация нашла исход в джигаде или газавате , т.е. войне за веру, предписанной Кораном всем мусульманам.

Дагестанские горцы, стесненные в своих бесплодных ущельях, были всегда грозой богатых долин Закавказья. С водворением русского управления в закавказских провинциях, периодические набеги горцев должны были прекратиться, а с тем вместе и выгоды, которые они извлекали из этого ремесла. Заложение линии на Тереке и затем постепенное перенесение ее ближе к предгорьям стеснило горцев северного склона Кавказского хребта в пользовании пастбищами и затруднило набеги в привольные степи, расстилающиеся у подошвы Кавказа. Наконец, введение в некоторых из горских провинций нашего управления, сложный механизм которого был непонятен туземцам и резко противоречил их строю, освященному веками, вызывало невольное сожаление о временах полной свободы и независимости. Все эти обстоятельства создали в горцах глухое чувство неудовольствия и постоянную готовность сбросить с себя при первом удобном случае чуждую власть, ненавистную прежде всего потому, что она принадлежит христианскому государству. Турция, при всех своих военных столкновениях с Россией, всегда пользовалась, с большим или меньшим успехом, горючими материалами, находящимися в кавказских ущельях. Еще в конце прошедшего столетия все горское население Предкавказья было поднято против нас шейхом Мансуром. Точная история его до сих пор не разъяснена, равно неизвестно и проповеданное им тарикатское учение, но можно считать несомненным, что Турция, ведшая тогда с нами войну, пользовалась Мансуром для своих целей и употребляла его как агента среди возмутившихся горцев.

С прибытием на Кавказ генерала Ермолова были приняты впервые действенные меры к прекращению хищничества чеченцев. Построение в 1818 г. кр. Грозной отняло у них полосу земли между Сунжей и Тереком, на которой они пасли зимой свои стада. Крепость Внезапная, построенная в 1819 г., заставила горцев прекратить выгодный для них торг пленниками в сел. Эндери или Андреевом. Всякая попытка к неповиновению или хищничеству влекла за собой немедленное наказание и разорение виновных аулов, сделавшихся доступными нашим войскам через широкие просеки, прорубленные в дремучих лесах чеченской плоскости. Население Дагестана также почувствовало при Ермолове силу русского оружия: в этнографическом очерке было уже упомянуто о походах в Кайтах, Акушу и Кази-Кумух. С периодом военных действий Ермолова против Чечни и Дагестана совпадает возникновение в этих местностях мюридизма с политическим оттенком, т.е. с возбуждением населения к священной войне против русских. Впечатление, произведенное на горцев, появлением наших войск в местах, считавшихся до тех пор недоступными для русского оружия, делает очень вероятным предположение о причинной связи между этими двумя событиями.

Первым проповедником этого нового мюридизма считают упомянутого выше Магомеда-эфенди ярагского или кюринского. Существует предположение, что ему оказывал тайную поддержку Аслан-хан кюринский, наружно преданный нам, но питавший втайне честолюбивые замыслы. Проповедь Магомеда-эфенди нашла ревностного последователя и исполнителя в лице его мюрида Магомеда, известного у нас под именем Кази-муллы.

Кази-мулла родился в аварском сел. Унцукуль Койсубулинского общества. Начало деятельности его, как имама и проповедника газавата, не обратило на себя должного внимания тогдашней кавказской администрации, поглощенной политическими осложнениями в делах персидских и турецких. К концу двадцатых годов, когда пропаганда охватила Чечню, шамхальство и вольные общества северного Дагестана (Гумбет и Койсубу) и Табасарани, Кази-мулла признал себя достаточно сильным для выступления в более деятельной роли: он решился овладеть аварским ханством, считавшимся в русском подданстве. Географическое положение этого ханства и его политическое значение делают понятными те цели, которые преследовал имам в своем смелом предприятии: овладев Аварией, он приобретал власть над всем Дагестаном. В феврале 1830 г . толпы мятежников появились под Хунзахом, но решительность ханши Паху-бике, матери молодого хана Абу-Нуцал-султана, спасла на это раз ханство. Нападение на Хунзах было отбито, и Кази-мулла должен был удалиться из пределов Аварии. Дальнейшие действия его обнаруживают в нем более смелости и предприимчивости, чем обдуманности плана. Рассчитывая на малочисленность наших войск в Дагестане, он пытался овладеть несколькими укрепленными пунктами, но всюду был отражаем со значительным уроном, несмотря на необыкновенное мужество горцев и энергию их предводителя. В мае 1831 г . Кази-мулла, во главе 8000 человек, осадил кр. Бурную, около Тарку, но потерпел поражение и снял осаду, оставив на месте 1500 тел. Оттуда он бросился в Чечню, возмутил ее и в июне тщетно пытался взять крепость Внезапную. В августе появился в Табасарани, поднял ее против нас и восемь дней держал в осаде Дербент. Удалившись снова в Чечню, Кази-мулла набрал там значительную партию, прорвался за линию и первого ноября 1831 г . разграбил Кизляр. Весной 1832 г . он делал из Чечни набеги за линию и угрожал Владикавказу и Грозной. Между тем усиление наших войск в Дагестане позволило, наконец, предпринять решительные меры к восстановлению порядка. Понеся ряд поражений, горцы уже не так охотно шли на призыв имама, который укрылся в сильно укрепленном ауле Гимры на берегу Аварского Койсу. Здесь отряд под личным начальством корпусного командира барона Розена атаковал его 17 октября 1832 г . После упорного боя аул был взят и уничтожен; сам Кази-мулла и преданные ему мюриды убиты в башне, защищавшей доступ к аулу.

Но смерть имама не прекратила начатого им дела: проповедь газавата успела уже пустить глубокие корни среди горцев; смерть учителя, павшего мучеником за веру, являла собой пример, достойный подражания. Один из приближенных мюридов Кази-муллы, уроженец сел. Гоцатля в аварии, Гамзад-бек объявил себя имамом не собрании представителей от народа в Гоцатле. Это было в начале 1833 г . Вскоре многие общества признали над собой его власть, которая еще больше усилилась, когда в конце 1833 г . он разбил у сел. Гергебиля шамхальцев, мехтулинцев и акушинцев, не желавших принимать участия в мятеже. Подобно Кази-мулле, Гамзад-бек признавал необходимым обладание Аварией для укрепления своей власти и распространения ее над всем Дагестаном. В августе 1834 г . имам подступил к Хунзаху, в котором заперлась ханша Паху-бике со своими сыновьями. Потеряв надежду на помощь со стороны Аслан-хана кюринского, питавшего к ней вражду, Паху-бике вступила в переговоры с Гамзад-беком и, в знак покорности дала ему в заложники младшего сына своего Булач-хана. По заключении мира, имам пригласил в свой лагерь старших сыновей ханши Нуцал-хана и Умма-хана и изменнически убил их и многих почетных аварцев, состоявших в свите молодых ханов. На другой день Гамзад-бек приказал умертвить старуху Паху-бике и поселился в ханском дворце в Хунзахе, а войска свои отпустил по домам. Булач-хан был отвезен в селение Гоцатль и впоследствии, по приказанию Шамиля, брошен с крутизны в р. Аварское Койсу. Поголовное истребление аварского ханского дома не только не принесло Гамзад-беку тех выгод, на которые он рассчитывал, но было причиной его собственной гибели. Некто Осман явился мстителем за смерть своего молочного брата Нуцал-хана. Он составил заговор против убийцы и 19 сентября 1834 г . Гамзад-бек и главные сообщники его пали в хунзахской мечети под ударами Османа и брата его Гаджи-Мурада, известного впоследствии предводителя мюридов Шамиля.

Народ и ученые из некоторых койсубулинских селений, собравшись в Ашильте, избрали имамом Шамиля, неизменного сподвижника и друга Кази-муллы, изучавшего вместе с ним тарикат у Магомеда-эфенди ярагского.

Шамиль родился в сел. Гимры около 1797 г., от аварского узденя Денгау-Магомеда и гимринки Баху-Меседу, дочери аварца Пир-Будаха. Детские годы свои Шамиль провел в обществе Магомеда, будущего имама Кази-муллы, который был старше его четырьмя годами. Они жили как родные братья, и эта дружба сделала их неразлучными на всю жизнь. Шамиль получил очень хорошее мусульманское образование. Первые уроки давал ему друг и товарищ его Магомед, а затем в течение 14 лет он пользовался познаниями и наставлениями всех известных тогда ученых Дагестана: Гаджи-Магомеда ирганайского, Лачинилау хунзахского, Джемалэддина кази-кумухского и мн. др. Собственно политическая деятельность Шамиля началась на 33 году его жизни, когда Кази-мулла, объявив себя имамом, сделал его своим помощником и доверенным лицом. При штурме 17 октября 1832 года аула Лимры Шамиль находился в числе тех избранных мюридов, которые заперлись вместе с имамом в башне и поклялись умереть, но не сдаваться. Все защитники башни погибли под штыками и пулями, но Шамиль, получивший несколько тяжелых ран, спасся каким-то чудом от смерти и плена. Около полугода он находился между жизнью и смертью, и в это время состоялось избрание Гамзад-бека. Поправившись, Шамиль поспешил отдать себя в распоряжение имама и сделался вскоре его ближайшим сотрудником: на него было возложено заведывание сбором войск, заготовление материальных средств и начальствование экспедициями.

Вступив в сентябре 1834 г. в звание имама, Шамиль обнаружил необыкновенные административные способности. Все предприятия его предшественников имели более или менее случайный характер, у него же они велись по обдуманному плану. Он развил мюридизм в целую политическую систему, организовал в горах администрацию, финансы и войско. Под его властью соединились, хоть не всегда добровольно и никогда особенно охотно, разрозненные и часто враждовавшие между собой племена и общества Чечни и Дагестана, так что Шамиль был не только муршидом или имамом толпы своих последователей, но и настоящим политическим властителем горцев восточного Кавказа.

Время владычества Шамиля называется у дагестанского населения временем шариата 1 . Провозгласив себя духовным главой народа и стремясь подчинить себе вольные общества, управлявшиеся выборными старейшинами, Шамиль начал с особенной энергией преследовать, как и предшествовавшие имамы, народные установления, не вытекавшие из духовной власти, и требовать полного подчинения, как общественной, так и частной жизни, правилам шариата, на котором основывалась его собственная власть. Вследствие этого сельские судьи и другие выборные должностные лица, стоявшие во главе обществ и представлявшие собой хранителей обычных установлений и порядков, подверглись преследованию имама и были гонимы до тех пор, пока власть и значение их в народе не перешли в руки духовенства: это было время высшего развития власти имама, когда всякого рода дела отдельных лиц и целых обществ обсуждались уже не сельскими судьями по вековым обычаям (адатам), а казиями по правилам шариата; когда каждый поступок должен был сообразоваться с наставлениями и указаниями толкователей духовного закона. В замене народных обычных установлений шариатскими Шамиль видел вернейшее средство для поддержания и упрочения своей власти и преследовал эту цель с величайшей последовательностью и суровостью. Стремление духовенства забрать в свои руки суд и расправу и тем окончательно подчинить народ своей власти имело больший или меньший успех также и в тех частях Дагестана, которые считались нам покорными: и здесь светские представители сельского управления были уронены в мнении народа и потеряли прежнее значение в пользу мусульманского духовенства.

Подобно своим предшественникам, Шамиль считал врагами мюридизма различных дагестанских владетелей, так как власть их не основывалась на духовном начале и потому являлась незаконной с точки зрения шариата. Сознавая это и помня судьбу аварского ханского дома, владетели противились распространению мюридизма, но не всегда могли открыто идти против общего религиозного движения. Вследствие этого, как ни было иногда коварно поведение ханов относительно нас, русское правительство ласкало и поддерживало их, как таких лиц, которых собственный интерес побуждал не допускать развития враждебного им учения.

Для управления подвластными ему народами, Шамиль установил особый порядок, известный под именем низама 2 . Вся территория была разделена на несколько округов и каждый из них вверен управлению наиба, которому принадлежала власть административная и военная. Для решения судебных дел имелся в каждом наибстве муфтий, назначавший кадиев в приходы своего округа. Наибам, хотя они были алимами (учеными), запрещалось принимать к своему разбору шариатские дела, подлежащие решению кадия или муфтия. Каждые четыре наибства находились в ведении мудира. В последнее десятилетие своего имамства Шамиль вынужден был отказаться от назначения мудиров вследствие беспрерывных пререканий и столкновений, возникавших между ними и подчиненными им наибами. Помощниками наибов были мюриды. Им, как людям, испытанным в мужестве и преданности газавату, поручались для исполнения более важные дела. Число мюридов было неопределенное, но 120 человек из них под начальством юзбаши (сотника) составляли почетную стражу Шамиля, находились при нем безотлучно и сопровождали его во всех поездках. Должностные лица были обязаны беспрекословно исполнять все приказания имама. За ослушание и проступки они подвергались различного рода взысканиям: выговору, разжалованию, аресту и даже наказанию плетьми, от которого были избавлены только мудиры и наибы.

В военном отношении наибы имели под своим начальством сотских и десятских, командовавших соответствующим числом рядовых. Военной службой были обязаны все способные носить оружие. В последнее десятилетие своей деятельности Шамиль завел полки в тысячу человек каждый. В полку было два пятисотенных, десять сотенных и сто десятских командиров. Эта организация существовала, впрочем, более на словах. В виде исключения, для жителей некоторых местностей служба под ружьем была заменена отбыванием повинностей на военное дело: добычей и доставкой соли, селитры и серы. В период наибольшего развития своей власти Шамиль мог собрать под знамена до 60,000 человек. Во время вторжения в Кахетию он имел только 12,000 воинов в разных пунктах своих владений.

С 1842 г. у Шамиля появилась артиллерия. Несчастные для нас дела 1843 г. доставили ему значительное число полевых и крепостных орудий. В Ведено был устроен имамом и собственный литейный завод, изготовивший до 50 пушек, но из них годной оказалась едва четвертая часть. Порох изготовлялся в сел. Унцукуле, Гунибе и Ведено. Учителями горцев в артиллерийском, инженерном и строевом деле бывали нередко наши беглые солдаты, которых Шамиль очень ценил и ласкал. Они получали от него особое жалованье.

Государственная казна ( байтул-мал ) имама составлялась из доходов постоянных и случайных. К первым принадлежали: закят, т.е. узаконенный шариатом десятинный сбор с хлеба, овец и денег, и харадж (подать) с горных пастбищ и некоторых селений, плативших прежде такую же подать ханам. Эти два источника давали несколько десятков тысяч рублей. Доходы случайные доставлялись грабежами в Грузии и на линии; иногда этим способом Шамиль получал сравнительно значительные суммы, особенно при разграблении наших денежных почт.

часть 2

Администрация города Ставрополя / Ставропольский государственный университет /
Ставропольский государственный краеведческий музей им. Г.Н. Прозрителева и Г.К. Праве

При использовании материалов книги не забывайте об авторских правах и указывайте пожалуйста ссылку на ресурс.

Издательство Ставропольского государственного университета, 2007


cron